Тема 11. Право международных организаций

1. Организация Объединенных Наций.

2. Специализированные учреждения ООН.

3. Региональные международные организации.

4. Содружество Независимых Государств (СНГ).

6. Европейский Союз.

1. Арах М. Европейский Союз. Видение политического объединения. М., 1998.

2. Бобров Р.Л., Малинин С.А. Организация Объединенных Наций (Международно-правовой очерк). Л., 1960.

3. Витвицкая О. Право Европейского Союза. СПб., 2005.*

4. Кривчикова Э.С. Основы теории права международных организаций. М., 1979.

5. Крылов С.Б. История создания Организации Объединенных Наций: Разработка текста Устава ООН (1944-1945 гг.). М., 1960.

6. Международные организации. Под ред. И.П. Блищенко. М., 1994.

7. Моисеев Е. Г. Правовой статус СНГ. М., 1995.

8. Нешатаева Т.Н. Международные организации и право. Новые тенденции в международно-правовом регулировании. М., 1998.

9. Основы права Европейского Союза. М., 1997.

10.Право Европейского Союза: правовое регулирование торгового оборота / Под ред. В.В. Безбаха, А.Я. Капустина. М., 2000.*

11.Право Европейского Союза / Под ред. С.Ю. Кашкина. М., 2003.*

12.Топорнин Б.Н. Европейской право. М., 1998. *

13.Хартли Т.К. Основы права Европейского Сообщества. М., 1998.

1. Устав Организации Объединенных Наций. (Принят в г. Сан-Франциско 26 июня 1945 г.) (С изм. и доп. от 31 декабря 1978 г.) // СДД СССР. Вып. XII. М., 1956. С. 14 — 47.

2. Конвенция о привилегиях и иммунитетах Объединенных Наций, от 3 февраля 1946 г. // СДД СССР. Вып. XV. М., 1957. С. 32 — 40.

3. Устав Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры. (Принят в г. Лондоне 16 ноября 1945 г.) // СДД СССР. Вып. XVI. М., 1957. С. 583 — 595.

4. Устав Совета Европы, от 5 мая 1949 г. // СЗ РФ. 24 марта 1997 г. № 12. ст. 1390.

5. Устав Содружества Независимых государств, от 22 января 1993 г. // БМД. 1994. № 1. С. 4-14.

6. Договор о Европейском союзе, от 7 февраля 1992 г. // Хартли Т.К. Основы права Европейского сообщества. С.623-633.

Аккламация, дискреционные полномочия международной организации, интеграция, международная конференция, международная организация, международная неправительственная организация, наднациональность, право вето, специализированные учреждения.

1. Выделите признаки международной организации. Какими актами регулируется деятельность международной организации?

2. Какие лица являются сотрудниками международной организации? На основе каких критериев занимают они свои посты?

3. Каким образом регулируется труд сотрудников международных организаций?

4. Почему правосубъектность международных организаций является ограниченной?

5. Что понимается под “скрытыми” (дискретными) полномочиями международной организации?

6. Какова стандартная структура органов международной организации, используемая в системе ООН?

7. В чем отличие между актом международной организации (например, резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН) и международным договором?

8. Каковы исторические предпосылки создания ООН?

9. Какие цели преследует ООН? Каково их правоприменительное значение?

10.Какое государство может стать членом ООН?

11.Перечислите главные органы ООН. Опишите их структуру и полномочия.

12.Охарактеризуйте специализированные учреждения ООН.

13.Каковы исторические предпосылки создания СНГ?

14.Какие цели преследует СНГ?

15.Какое государство может стать членом СНГ?

16.Перечислите главные органы СНГ. Опишите их структуру и полномочия.

17.Каковы исторические предпосылки создания Совета Европы?

18.Какие цели преследует Совет Европы?

19.Какое государство может стать членом Совета Европы?

20.Перечислите главные органы Совета Европы. Опишите их структуру и полномочия.

21.Каковы исторические предпосылки создания Европейского Союза?

22.Какие цели преследует Европейский Союз? Каково их правоприменительное значение?

23.Какое государство может стать членом Европейского Союза?

24.Перечислите главные органы Европейского Союза. Опишите их структуру и полномочия.

4. Составьте проект устава международной организации защиты студентов. Устав должен состоять из следующих положений:

* Статья 1. Цели организации.

* Статья 2. Принципы деятельности организации.

* Статья 3. Основные направления сотрудничества в рамках организации.

* Статья 4. Условия членства в организации.

* Статья 5. Перечень главных органов организации.

* Статья 6 и далее. Структура и полномочия органов.

1. В период 1948 — 1955 гг. Советский Союз при голосовании в Совете Безопасности за принятие новых государств в члены ООН выдвинул условие, в соответствии с которым прием новых государств ставился в зависимость от приема в члены ООН всех 15 республик в составе СССР. Генеральная Ассамблея ООН обратились в Международный Суд ООН с запросом относительно правомочия Генеральной Ассамблеи ООН самостоятельно принимать решение о принятии новых членов в отсутствии рекомендации Совета Безопасности ООН (резолюция от 22 ноября 1949 г.). Вопрос был сформулирован следующим образом: “Может ли государство быть принято в члены ООН в силу части 2 статьи 4 Устава ООН, на основе решения Генеральной Ассамблеи, если Совет Безопасности не сделал рекомендацию относящуюся к его принятию либо по той причине, что государство-кандидат не получило требуемого числа голосов, либо по той причине, что постоянный член Совета Безопасности голосовал против принятия этого государства?”

Попытайтесь ответить на данный вопрос.

Может ли член ООН, призванный в силу статьи 4 Устава проголосовать по поводу принятия нового члена в рамках Генеральной Ассамблеи либо в рамках Совета Безопасности, ставить выражение своего мнения в зависимость от условий явно не выраженных в части 1 статьи 4 Устава? В частности, может ли член ООН, признавая, что условия предусмотренные частью 1 статьи 4 Устава выполнены государством, ходатайствующим о принятии в ООН, ставить свое утвердительное голосование в зависимость от того, будут ли другие государства приняты в члены ООН одновременно с государством, по поводу которого проводится голосование?

2. Г-н Владимир Викторович Якимец заключил контракт с ООН сроком на пять лет (1977-1982 г.г.) в качестве ревизора русской службы перевода. В 1981 г. он получил назначение на должность администратора в бюро планирования и координации программ. В конце 1982 г. контракт с ним был продлен до 26 декабря 1983 г. 9 февраля 1983 г. г-н Якимец сделал запрос о предоставлении политического убежища в США. В этот же день он предупредил Генерального Секретаря ООН о своем намерении приобрести статус лица, постоянно проживающего в США.

25 октября 1983 г. г-н Якимец направил Подсекретарю по планированию меморандум, в котором он выражал надежду, что учитывая его заслуги на службе ООН, ему дадут рекомендацию на продление его контракта с ООН. 23 ноября 1983 г. глава службы по персоналу проинформировал г-на Якимец об инструкциях, полученных из кабинета Генерального секретаря ООН, в соответствии с которыми Организация не намерена продлевать контракт с ним после его истечения 26 декабря 1983 г.

29 ноября г-н Якимец выразил протест против этого решения, ссылаясь на права, предоставленные ему в пунктом 5 раздела IV резолюции 37/126 Генеральной ассамблеи, в соответствии с которым, “в случае, если служащие, назначенные на определенный срок, проработав 5 лет, покажут удовлетворительные результаты, их ситуация будет принята во внимание в целях продолжения карьеры”.

Квалифицируйте основные факты. Существуют ли правовые препятствия для продления контракта с г-м Якимец? Обязан ли Генеральный Секретарь продлить контракт с г-м Якимец?

Региональные международные организации

Наряду с универсальными международными организациями существуют региональные, членами которых являются государства определенного географического района. Объектом деятельности таких организаций могут быть вопросы в рамках регионального сотрудничества: совместная безопасность, экономическая, социальная, культурная и другие сферы.

Организация африканского единства (ОАЕ). Это самая крупная международная региональная организация, членами которой являются более 50 государств Африки. Она была создана на Конференции глав государств и правительств независимых стран Африки в Аддис-Абебе, где 25 мая 1963 г. была подписана Хартия Организации африканского единства, являющаяся ее уставом.

Согласно ст. 2 Хартии, целями ОАЕ являются: укрепление единства и солидарности африканских государств; координация и укрепление сотрудничества между ними в таких областях, как политика и дипломатия, экономика, транспорт и связь, просвещение и культура, оборона и безопасность и др.; защита их суверенитета, территориальной целостности и независимости; уничтожение всех видов колониализма на Африканском континенте; поощрение международного сотрудничества в соответствии с Уставом ООН и Всеобщей декларацией прав человека.

Лига арабских государств (ЛАГ). Создана в 1945 году на конференции арабских государств в Каире. Ее Пакт (так называется ее устав) был подписан 22 марта 1945 г. и вступил в силу 10 мая 1945 г.

Согласно Пакту, целями ЛАГ являются: обеспечение более тесных отношений между государствами-членами; координация их политических действий и организация сотрудничества в экономической, финансовой, торговой, культурной, социальной и других областях; обеспечение их независимости и суверенитета; рассмотрение вообще всех вопросов, затрагивающих арабские страны и их интересы. Пакт Лиги предусмотрел условия урегулирования споров между членами Лиги и меры для устранения агрессии.

ЛАГ открыта для присоединения всех независимых арабских государств. В настоящее время ее членами являются более 20 арабских государств и неарабское государство Сомали.

Высшим органом Лиги является Совет, состоящий из представителей государств-членов. Он собирается на сессии два раза в год. Свои решения Совет может принимать единогласно и большинством голосов. Решения Совета, принятые единогласно, обязательны для всех государств — членов Лиги; решения, принятые большинством голосов, обязательны только для тех государств, которые с ними соглашаются. Однако в Пакте выделены те категории вопросов, по которым Совет будет принимать большинством голосов обязательные решения: вопросы, касающиеся личного состава работников; утверждение бюджета Лиги; принятие правил внутреннего распорядка Совета, комитетов и Секретариата.

Организация американских государств (ОАГ). В нее входят более 30 государств Латинской Америки и Карибского бассейна и США (вне ОАГ находятся Канада и исключенная под нажимом США в 1962 г. Куба).

Учредительными документами ОАГ являются три акта: 1) Межамериканский договор о взаимной помощи 1947 года; 2) Устав ОАГ (принят 30 апреля 1948 г., вступил в силу 13 декабря 1951 г.); 3) Межамериканский договор о мирном разрешении споров 1948 года (Боготинский пакт).

Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Создана в 1967 году на конференции министров иностранных дел пяти стран: Индонезии, Малайзии, Сингапура, Таиланда и Филиппин. В 1984 году в нее вошел Бруней. Договорное оформление Ассоциации произошло лишь в 1976 году в подписанных на острове Бали Договоре о дружбе и сотрудничестве в Юго-Восточной Азии и Декларации согласия АСЕАН.

В соответствии с этими документами целями Ассоциации являются организация сотрудничества в экономической, социальной и других областях, содействие установлению мира и стабильности в Юго-Восточной Азии.

Руководящими органами АСЕАН являются Совещание глав государств и правительств (с 1976 г.) и Совещание министров иностранных дел. Оба органа проводят ежегодные заседания. Имеются также Постоянный комитет, находящийся в Бангкоке, и Секретариат с местопребыванием в Джакарте, 11 отраслевых комитетов (по торговле, промышленности, сельскому хозяйству, транспорту, финансам и др.). Проводятся периодические встречи министров экономики, труда, социального обеспечения, образования, информации.

1.Выделите признаки международной организации. Какими акта­ми регулируется деятельность международной организации?

2.Какие лица являются сотрудниками международной организа­ции? На основе каких критериев занимают они свои посты?

3.Каким образом регулируется труд сотрудников международных организаций?

4.Почему правосубъектность международных организаций явля­ется ограниченной?

5.Что понимается под «скрытыми» (дискретными) полномочия­ми международной организации?

6.Какова стандартная структура органов международной органи­зации, используемая в системе ООН?

7. В чем отличие между актом международной организации (на­пример, резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН) и междуна­родным договором?

8. Каковы исторические предпосылки создания ООН?

9.Какие цели преследует ООН? Каково их правоприменительное значение?

10. Какое государство может стать членом ООН?

11.Перечислите главные органы ООН. Опишите их структуру и полномочия.

12. Охарактеризуйте специализированные учреждения ООН.

13. Каковы исторические предпосылки создания СНГ?

14. Какие цели преследует СНГ?

15. Какое государство может стать членом СНГ?

16. Перечислите главные органы СНГ. Опишите их структуру и полномочия.

17.Каковы исторические предпосылки создания Совета Европы?

18. Какие цели преследует Совет Европы?

19. Какое государство может стать членом Совета Европы?

20. Перечислите главные органы Совета Европы. Опишите их структуру и полномочия.

21. Каковы исторические предпосылки создания Европейского Со­юза?

22.Какие цели преследует Европейский Союз? Каково их право­применительное значение?

23.Какое государство может стать членом Европейского Союза?

24.Перечислите главные органы Европейского Союза. Опишите их структуру и полномочия.

Дата добавления: 2016-04-22 ; просмотров: 291 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Дискреционные полномочия суда в уголовном судопроизводстве Пронин Константин Владимирович

Диссертация — 480 руб., доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Смотрите так же:  Написать заявление в пфр о переходе в нпф

Автореферат — бесплатно , доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Пронин Константин Владимирович. Дискреционные полномочия суда в уголовном судопроизводстве : диссертация . кандидата юридических наук : 12.00.09 / Пронин Константин Владимирович; [Место защиты: Юж.-Ур. гос. ун-т].- Саратов, 2010.- 192 с.: ил. РГБ ОД, 61 10-12/911

Содержание к диссертации

Глава 1. Понятие, сущность и правовая природа дискреционных полномочий суда в уголовном судопроизводстве 17

1.1. Понятие, сущность и основные признаки дискреционных полномочий суда 17

1.2. Процессуальные аспекты формирования внутреннего судейского убеждения как фактора, определяющего реализацию дискреционных полномочий суда 35

Глава 2. Дискреционные полномочия суда как инструмент преодоления правовой неопределенности 43

2.1. Применение судом дискреционных полномочий при осуществлении толкования правовых норм 43

2.2. Реализация судом дискреционных полномочий при применении аналогии в уголовном судопроизводстве 55

2.3. Применение дискреционных полномочий при наличии у суда сомнений в конституционности примененной или подлежащей применению нормы уголовно-процессуального законодательства 68

Глава 3. Проблемы реализации дискреционных полномочий суда в уголовном судопроизводстве 89

3.1. Соотношение дискреционных полномочий суда и других участников уголовного судопроизводства на досудебных стадиях уголовного процесса 89

3.2. Особенности реализации судами дискреционных полномочий при рассмотрении жалоб на действия (бездействия) и решения органов уголовного преследования 111

3.3. Проблемы реализации дискреционных полномочий судом на стадии судебного разбирательства 130

Список использованной литературы 169

Введение к работе

Актуальность темы исследования. Принятая в 1993 году Конституция Российской Федерации в ст. 10 провозгласила принцип разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную в качестве одной из основ конституционного строя Российской Федерации как демократического правового федеративного государства. Необходимым условием демократического развития нашего государства является создание действенных механизмов, обеспечивающих, с одной стороны, подлинную самостоятельность и независимость каждой из ветвей государственной власти, а с другой — их эффективное взаимодействие. На пути к построению правового государства и гражданского общества неизбежно возникает множество социальных противоречий, обусловленных качественной модернизацией структуры государственного управления и изменениями, затронувшими все наиболее значимые общественные институты в целом. Особое место в разрешении этих противоречий занимает судебная ветвь власти. Президент России Д.А. Медведев, выступая на VII Всероссийском съезде судей, подчеркнул: «. в суде решаются судьбы миллионов людей. И в немалой степени в суде формируется и отношение людей к государству: оценивается способность государства защищать интересы граждан, применять силу закона и восстанавливать справедливость. В этом смысле суд, может быть, самая авторитетная власть. Качество работы суда — это определяющий фактор демократического развития нашего государства, и мы будем твёрдо и последовательно добиваться эффективной деятельности всей судебной системы» 1 .

Права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются

Выступление ДА. Медведева на VII Всероссийском съезде судей // Судебный вестник. 2009. № 10. С. 3.

4 правосудием. Согласно требованиям Конституции РФ и

корреспондирующих им положений ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь в том случае, когда оно отвечает требованиям справедливости и способно обеспечивать эффективное восстановление виправах. Суд как орган правосудия в силу ст. 46-52, 118, 120 и 123 Конституции РФ должен обеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований, необходимых для вынесения правосудного, то есть законного, обоснованного и справедливого решения по делу, и принимать все необходимые меры к устранению препятствующих этому обстоятельств. Следовательно, уголовно-процессуальный закон должен предусматривать соответствующие полномочия судов, без чего обеспечение в должном объеме права на судебную защиту было бы невозможным. Причем эффективная судебная защита нарушенных прав должна предоставляться и в том случае, когда законодатель не обеспечил их надлежащими правовыми механизмами защиты. В такой ситуации, при отсутствии четких нормативных предписаний, судебные полномочия должны допускать возможность суда самостоятельно осуществить выбор между несколькими допустимыми вариантами разрешения правового вопроса, то есть необходимо придание судебным полномочиям определенной дискреционной составляющей. Кроме того, дискреционные полномочия играют существенную роль в обеспечении независимости судебной ветви власти, причем не только от противозаконного постороннего влияния. Важнейшее значение имеет такой аспект независимости, как процессуальная самостоятельность. Именно для того, чтобы суд обладал возможностью осуществлять процессуальные действия свободно, а не следовать за мнением других участников уголовного судопроизводства, он должен иметь необходимый объем дискреционных полномочий.

5 Однако наделение судов дискреционными полномочиями неизбежно

порождает целый комплекс противоречий фундаментального характера. Прежде всего, это противоречие между общеправовым принципом правовой определенности и наличием у суда в той или иной ситуации возможности выбора, обусловленного собственным усмотрением, одного из нескольких вариантов ее разрешения, притом, что каждый их этих вариантов является «легитимным». Возможность выбора варианта разрешения правовой ситуации по собственному усмотрению предполагает необходимость выработки действенных правовых механизмов, исключающих злоупотребления судами такого рода полномочиями. Кроме того, в настоящее время среди ученых-процессуалистов отсутствует единство в понимании целей осуществления уголовного правосудия, что, в свою очередь, порождает неопределенность относительно целевых установок реализации судами предоставленных им дискреционных полномочий.

Все вышесказанное обусловливает необходимость комплексного исследования проблем реализации дискреционных судебных полномочий как в теоретическом, так и в практическом аспектах.

Степень разработанности темы исследования. Исследования процессуального положения суда в уголовном судопроизводстве всегда были востребованы наукой уголовного процесса. Проблемы, затрагивающие отдельные аспекты формирования и реализации в уголовном судопроизводстве полномочий судов, неоднократно становились предметом исследования таких ученых-правоведов как: В.А. Азаров, С.С. Алексеев, Р.С. Белкин, В.О. Белоносов, А.Т. Боннер, Е.В. Васьковский, А.Б. Венгеров, Л.Е. Владимиров, Е.Д. Горевой, М.М. Гродзинский, А.П. Гуськова, А. А. Давлетов, Л.Б.Зусь, В.Н. Карташов, Н.Н. Ковтун, Л.Д. Кокорев, Н.А. Колоколов, А.Ф. Кони, А.В. Кудрявцева, В.В. Лазарев, В.М Лебедев, П.А. Лупинская, З.В. Макарова, Е.Б. Мизулина, Л.А. Петражицкий, И.Л. Петрухин,

Г.А. Печников, А.С. Пиголкин, Н.Н. Полянский, Р.Д. РахуЕїов, М.С. Строгович, Ф.Н. Фаткуллин, И.Я Фойницкий, Г.Ф. Шершеневич, П.С.Элькинд и др.

Вместе с тем целый ряд проблем, касающихся реализации полномочий судов, при наличии возможности выбора между несколысими легитимными вариантами решения правового вопроса, то есть при наличии элементов дискреции, в уголовном судопроизводстве остаются недостаточно исследованными до настоящего времени. Во многом это обусловлено господствовавшим в советской юридической литературе исключительно негативным отношением к любым проявлениям дискреции в практике органов судебной власти. Лишь в последние годы наметилась определенная тенденция к изменению подхода в оценке роли дискреционных полномочий в правоприменительной практике. Отдельные аспекты дискреционных полномочий судов, как составного элемента системы мер по реализации принципа самостоятельности судебной власти рассматриваются в диссертационном исследовании В.И. Анипгиной.. Вопросам дискреционного поведения правоприменителя в уголовном судопроизводстве посвящены работы П.Г. Марфицина, однако акцент в них сделан на исследовании вопросов, связанных с сущностью и ролью субъективного фактора в деятельности следователя и его усмотрением.

Поэтому научная разработка проблем, связанных с определением целей, процессуальных механизмов и пределов реализации дискреционных полномочий судов, применением ими дискреционных полномочий в качестве средства преодоления правовой и фактической неопределенности по-прежнему актуальна. Приведенными обстоятельствами и объясняется выбор темы диссертации.

Объектом исследования являются общественные отношения возникающие в процессе реализации судами предоставленных им полномочий в сфере уголовного судопроизводства.

7 Предметом исследования выступают уголовно-процессуальные

нормы, регламентирующие основные аспекты применения судами

полномочий, допускающих возможность выбора между двумя и более

легитимными вариантами решения правового вопроса, судебная практика

реализации указанных полномочий как на судебных, так и на досудебных

стадиях уголовного процесса, а также доктринальные источники,

связанные с объектом исследования.

Цель исследования. Целью диссертационного исследования является формирование в рамках современной модели состязательного уголовного судопроизводства комплексного представления о дискреционных полномочиях суда как необходимого условия успешного осуществления судами возложенных на них функций по защите прав и свобод человека, а также как гаранта независимости судебной ветви власти от вмешательства в процесс осуществления правосудия со стороны государственных органов, должностных лиц, общественных объединений, организаций и отдельных граждан, заинтересованных в том или ином исходе дела.

Достижение названных целей обусловило постановку и решение следующих задач:

— раскрыть сущность, значение и основные признаки дискреционных
полномочий суда, дать авторское определение данного понятия;

— обосновать тезис о необходимости наделения судебных органов
широким кругом дискреционных полномочий для повышения
эффективности осуществления судами возложенных на них функций по
защите прав и свобод человека и гражданина;

проанализировать процессуальные аспекты формирования внутреннего убеждения судьи как фактора, определяющего’ выбор судом одного из нескольких возможных вариантов реализации дискреционных полномочий;

— показать дискреционный характер судебных полномочий по

применению аналогии, при осуществлении толкования правовых норм и
при наличии у суда сомнений в конституционности примененной или
подлежащей применению нормы уголовно-процессуального

— определить целевые установки реализации предоставленных суду
дискреционных полномочий;

— определить пределы реализации судом предоставленных ему
дискреционных полномочий и их соотношение с полномочиями других
участников уголовного судопроизводства;

сформулировать предложения по совершенствованию действующего законодательства.

Методологическую основу диссертационного исследования составил общенаучный диалектический метод познания, наряду с которым применялись и другие общенаучные и частные методы: анализ и синтез, индукция и дедукция, системный подход, формально-логический, историко-правовой, сравнительно-правовой, статистический и другие методы научных исследований.

Теоретической основой исследования явились фундаментальные труды отечественных и зарубежных авторов в области уголовно-процессуального, международного и конституционного права, общей теории права, социологии, психологии, философии и других отраслей знаний. Это предопределило комплексный подход к исследованию избранной темы.

Нормативную базу исследования составляют Конституция РФ, действующее и ранее действовавшее российское уголовно-процессуальное законодательство, иные нормативные правовые акты, относящиеся к теме исследования. Кроме того, в работе проанализированы и учтены положения, изложенные в решениях Европейского Суда по правам

9 человека, Конституционного Суда РФ, разъяснениях пленумов Верховного Суда РФ, международно-правовые акты.

Эмпирическую базу исследования составили данные уголовной статистики и результаты изучения опубликованных материалов следственной и судебной практики, 120 уголовных дел и 137 материалов по рассмотрению жалоб на действия (бездействия) и решения должностных лиц органов уголовного преследования из архивов судов Саратовской, Амурской и Свердловской областей. По специально разработанным анкетам было опрошено 40 судей, 26 адвокатов, 27 работников прокуратуры, 72 следователя и дознавателя ОВД Саратовской области.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что оно представляет собой специальное комплексное исследование, направленное на создание целостного представления о таком сложном и многоаспектном правовом феномене, как дискреционная власть судов. Автор всесторонне анализирует комплекс противоречий, связанных с наличием у судов полномочий, обладающих значительной дискреционной составляющей.

Новым является и избранный автором подход к обоснованию необходимости наделения судов более широким кругом дискреционных полномочий как к обязательному условию возможности эффективного преодоления судами фактической и правовой неопределенности на пути к законному, обоснованному и справедливому судебному решению.

В диссертационном исследовании автором предложены конкретные, научно аргументированные предложения по совершенствованию действующего законодательства, регламентирующего процессуальный статус суда в российском уголовном процессе.

Научная новизна диссертационного исследования более детально отражена в следующих основных положениях, выносимых на защиту:

1. Определение понятия «дискреционные полномочия суда», под

которыми понимаются направленные на преодоление фактической и правовой неопределенности и допускаемые принципами уголовного судопроизводства полномочия суда применять на основе собственного внутреннего убеждения один из нескольких легитимных вариантов решения правовых вопросов в целях наиболее эффективного осуществления уголовного судопроизводства.

Анализ правовых норм, регламентирующих процессуальный статус суда в сфере уголовного судопроизводства, позволяет автору сделать вывод, что многие из них, вопреки принципу правовой определенности, предоставляют суду значительную свободу для реализации собственного усмотрения, иными словами, широкие дискреционные полномочия. Результаты ретроспективного историко-правового анализа типов уголовного процесса позволяют сделать вывод о наличии диалектического противоречия между объемом дискреционных полномочий суда и степенью детализации уголовно-процессуального законодательства.

Суд в процессе осуществления возложенных на него уголовно-процессуальным законодательством функций решает стоящие перед ним задачи в условиях неопределенности. Наличие двух форм неопределенности — фактической и правовой — предопределяет классификацию дискреционных полномочий судов, как инструмента преодоления неопределенности, на две группы:

дискреционные полномочия, используемые судом для устранения неопределенности, связанной с установлением фактических обстоятельств дела;

дискреционные полномочия, используемые судом для устранения неопределенности, связанной с установлением юридической основы дела.

Кроме того, в качестве критериев классификации дискреционных полномочий можно выделить следующие основания: по признаку

субъективного отношения к ним законодателя, по степени определенности вариантов выбора способа реализации, по субъекту принятия решения.

Смотрите так же:  Запись в трудовой книжке увольнение по внутреннему совместительству

4. Вывод о значительной дискреционной составляющей, присущей
судебным полномочиям по применению аналогии для преодоления
пробелов уголовно-процессуального закона — необходимость учитывать
особенности, специфику разрешаемых ими в таких случаях вопросов
привносит значительный элемент дискреции в данный процесс.
Ограничением пределов реализации судами дискреционных полномочий в
процессе применения аналогии является правовая позиция, в соответствии
с которой по аналогии могут применяться только процессуальные
действия (приниматься только процессуальные решения).

5. Преодоление пробелов посредством применения аналогии должно
оставаться исключительно в компетенции суда. В целях закрепления
конкретных процессуальных механизмов применения аналогии и пределов
ее допустимости необходимо внести в главу вторую УПК РФ специальную
норму, регламентирующую основания и порядок применения аналогии в
уголовном процессе, следующего содержания:

«В случае отсутствия нормативного регулирования порядка и условий производства какого-либо процессуального действия или принятия процессуального решения суд вправе руководствоваться правовыми нормами настоящего Кодекса, регламентирующими сходные правоотношения. При этом суд обязан учитывать особенности разрешаемых им в таких случаях вопросов, руководствуясь при этом принципами уголовного судопроизводства».

6. Анализ процесса толкования судами правовых норм позволяет
сделать вывод о присущей данному процессу значительной дискреционной
составляющей, однако эта составляющая проявляется с учетом ограничений,
накладываемых правилом о приоритетном значении заложенной в
конкретную правовую норму воли законодателя. Невыполнение этого

12 условия является прямым нарушением одного из основополагающих принципов конституционализма — принципа разделения властей.

7. Вывод о том, что дискреционный характер полномочий суда на
стадиях досудебного производства обусловлен следующими
предпосылками:

— возможностью формировать в ходе осуществления контрольной
функции собственное внутреннее убеждение относительно как
фактических обстоятельств, так и правовой оценки всех решений и
действий (бездействий), являющихся предметом судебного контроля;

— приоритетом внутреннего убеждения судьи над внутренним
убеждением лица, чье решение или действие (бездействие) является
предметом судебного контроля;

— возможностью неоднозначного толкования содержания норм
УПК РФ, регламентирующих основания и условия принятия решения о
производстве процессуального действия (бездействия), законность и
обоснованность которого является предметом судебного контроля.

8. Суждение о том, что предоставление судам чрезвычайно широких
дискреционных полномочий и практически полное отсутствие в уголовно-
процессуальном законодательстве четкой регламентации пределов
осуществления судебного контроля, реализуемого в порядке
ст. 125 УПК РФ, является объективно необходимым и обусловлено тем,
что право граждан на судебную защиту относится к таким правам,
которые в силу ч. 3 ст. 56 Конституции РФ не могут быть ограничены ни
при каких условиях. Анализ правовых позиций Конституционного Суда
РФ и Верховного Суда РФ, направленных на повышение степени
детализации правового регулирования данного вопроса, приводит к
выводу о наличии в них принципиальных противоречий, которые
неизбежно возникают при попытках ограничить пределы реализации
дискреционных полномочий судов.

9. Вывод о том, что осуществление судебного контроля в порядке

ст. 125 УПК РФ в ряде случаев предполагает наделение органов судебной власти отдельными дискреционными полномочиями, по формальным признакам выходящими за рамки функции разрешения уголовного дела, которые проявляются лишь в случаях установления судами допущенных органами дознания, предварительного следствия или должностными лицами прокуратуры процессуальных нарушений.

Обоснование положения о том, что целью реализации судом предоставленных ему на стадии судебного разбирательства дискреционных полномочий должно выступать объективное, всестороннее и полное исследование всех обстоятельств дела. Правовым последствием признания судом недостаточности представленных сторонами доказательств является обязанность суда принять все предусмотренные законом меры по восполнению оставшихся в предмете доказывания пробелов.

Вывод о целесообразности формального выведения суда из числа субъектов доказывания с одновременным расширением объема его дискреционных полномочий, необходимых для объективного, всестороннего и полного исследования всех обстоятельств дела. Для решения этой задачи следует внести в УПК РФ следующие изменения и дополнения:

в части 1 ст. 86 слово «суд» исключить;

часть 1 ст. 240 изложить в следующей редакции:

«В судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, за исключением случаев, предусмотренных разделом X настоящего Кодекса. Суд заслушивает показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, заключение эксперта, осматривает вещественные доказательства, оглашает протоколы и иные документы, производит другие судебные действия по исследованию доказательств. В том случае, если представленные

14 сторонами доказательства, по мнению суда, недостаточны для

объективного, всестороннего и полного исследования всех обстоятельств

дела и принятия законного, обоснованного и справедливого решения, по

ходатайству стороны или по собственной инициативе суд вправе принять

решение о производстве судебных действий в порядке и пределах,

установленных настоящим Кодексом. Сведения, полученные в ходе их

проведения и отвечающие требованиям, изложенным в ч. 1 ст. 88

настоящего Кодекса, приобщаются к уголовному делу в качестве

часть 3 ст. 281 после слова «стороны» дополнить словами «или по собственной инициативе»;

часть 1 ст. 284 после слова «сторон» дополнить словами «или по инициативе суда».

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что сформулированные в ней авторские положения и выводы могут использоваться в рамках разработки современной концепции обеспечения сильной и независимой судебной власти, способной эффективно защищать права граждан на всех стадиях уголовного судопроизводства. Кроме того, результаты данной работы могут быть использованы для дальнейшего развития научных исследований по проблемам реализации судами дискреционных полномочий, создания действенных механизмов, исключающих возможность злоупотребления дискреционными полномочиями и обеспечивающих единообразие судебной практики.

Изложенные положения, выводы и рекомендации могут быть использованы:

в правотворческой деятельности при совершенствовании российского уголовно-процессуального законодательства;

в процессе осуществления судами правоприменительной деятельности;

— в учебном процессе при преподавании курсов конституционного и

уголовно-процессуального права в высших юридических учебных заведениях.

Апробация результатов исследования. Результаты

диссертационного исследования используются в учебном процессе при чтении курса уголовно-процессуального права в Саратовском военном институте внутренних войск МВД России (акт о внедрении от 6 февраля 2010 г.). Основные выводы и положения диссертации были обсуждены и одобрены на кафедре уголовно-процессуального права и организации расследования преступлений Саратовского юридического института МВД России, а также прошли апробацию:

— на международной научно-практической конференции «Право на
защите прав и свобод человека и гражданина», организованной Российской
академией юридических наук (Москва, 2008);

на международной научно-практической конференции «Современные проблемы науки, образования и производства», организованной Нижегородским филиалом Университета Российской академии образования (Нижний Новгород, 2009);

на международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы совершенствования российского законодательства и правоприменения», организованной Восточной экономико-юридической гуманитарной академией (Уфа, 2009);

на международной научно-практической конференции «Международные юридические чтения», организованной Омским юридическим институтом (Омск, 2009);

— на всероссийской научно-практической конференции «Актуальные
вопросы современного российского права», организованной
Старооскольским филиалом Воронежского государственного университета
(Старый Оскол, 2009);

— на межвузовском научно-практическом семинаре «Проблемы предварительного расследования в органах дознания», организованном Поволжским юридическим институтом Российской правовой академии Министерства юстиции РФ (Саратов, 2009).

Выводы и основные положения, сформулированные в диссертации, нашли отражение в 12 публикациях автора, 5 из которых опубликованы в рецензируемых научных журналах, указанных в перечне ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации.

Кроме того, основные положения проведенного диссертационного исследования внедрены в практическую деятельность Кировского районного суда г. Саратова (акт о внедрении от 9 февраля 2010 г.).

Объём и структура диссертации. Работа выполнена в объеме, отвечающем требованиям ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации. Структура работы обусловлена целями и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трёх глав, включающих восемь параграфов, заключения, библиографического списка и приложения.

Понятие, сущность и основные признаки дискреционных полномочий суда

Понятие «дискреционные полномочия» (лат. discretio — решение по своему усмотрению) в современных юридических словарях и энциклопедиях определяется как полномочия, обусловленные собственным усмотрением субъекта правоотношений1.

Следует отметить, что до последнего времени дискреция, как совершенно справедливо отмечает В.И. Анишина, в практике судов и административных органов нередко связывалась исключительно с негативными проявлениями деятельности таких органов2. В частности, Большой юридический словарь отмечает: «Особенно часто дискреционная власть осуществляется административными органами и судами, что означает на практике отказ от таких демократических принципов, как неприкосновенность личности, презумпция невиновности, влечет за собой нарушение установленной процедуры и т.п.»3. В работах известного английского конституционалиста А.В. Дайси дискреция представляется как проявление произвола, способного выходить за рамки права и умалять права человека4. Однако такая оценка дискреционной власти отражает лишь одну из сторон этого достаточно сложного правового феномена.

В кибернетике выработано такое понятие, как «эффективная процедура». Эффективная процедура — это некоторый набор правил, указывающих на точном и однозначном языке, что следует делать для перехода от одного состояния системы к следующему состоянию1. Фактически это определенный алгоритм, в котором достаточно задать начальные условия, чтобы получить однозначно определенный результат. Как показывает история развития уголовного судопроизводства с древнейших времен до наших дней, все попытки повышения «эффективности» уголовного судопроизводства с целью свести к минимуму вероятность судебной ошибки и судейского произвола, то есть исключить дискреционную составляющую в деятельности судебных органов, неизбежно приводили к искажению самой сути правосудия. В зависимости от существующих в том или ином историческом периоде политических, идеологических, религиозных предпосылок, а также уровня развития как науки уголовного процесса, так и научной мысли в целом, подход к решению этой проблемы существенно изменялся.

Первобытно-общинный уголовный процесс целиком и полностью был основан на широчайших дискреционных полномочиях вождя или жрецов, осуществлявших уголовное преследование и выносивших приговоры, основываясь на внутреннем убеждении, которое базировалось на элементарном житейском опыте. Доверие соплеменников к «судейскому корпусу» было обусловлено кровно-родственными связями. И если даже процесс осуществления уголовного судопроизводства и регламентировался неким ритуалом, подчас довольно замысловатым, то он скорее носил характер театрального действа, призванного придать судебному разбирательству особую торжественность и помпезность. Однако по мере роста численного состава племен, усложнения социальных и ослабления родственных связей доверие к «судьям» падало, возникла потребность выработки определенного набора правил, позволяющих гарантировать данную сферу деятельности от возможных злоупотреблений племенных вождей. В тех общественных формациях, где доминировал религиозный тип мышления, вопрос о справедливости и законности судебного решения вообще не стоял — истина может исходить только от бога, а бог не может ошибаться. Поэтому проще всего вопрос виновности того или иного лица отдать в юрисдикцию божественного суда. «Истина» устанавливалась путем проведения испытаний — ордалий, поединков и т.д., в данном случае выбор метода зависел исключительно от сложившихся в данном обществе традиций. Для судопроизводства в рамках классического уголовного процесса, существовавшего в Древней Греции и Древнем Риме, с их достаточно высоким уровнем развития общественно-политической мысли, были присущи публичность и состязательность. Именно публичность и состязательность явились причиной попытки «алгоритмизации» судопроизводства путем выработки системы уголовно-процессуальных форм, то есть установленных регламентов расследования и рассмотрения дел в судах. Как отмечает И.Л. Петрухин, «можно представить себе расследование и судебное разбирательство, приведшие к отысканию истины без соблюдения процессуальных форм»1. Причем сделать это без них даже гораздо проще. Но в условиях публичного и гласного судопроизводства мало просто найти преступника, необходимо убедить в его виновности других. А для этого необходимо действовать в рамках установленных обществом процедур, иначе у общества возникнут сомнения в истинности предъявленных стороной обвинения доказательств. Таким образом, дискреционные полномочия судей ограничивались целой системой уголовно-процессуальных форм, выход за которые означал переход судебного усмотрения в судейский произвол.

Процессуальные аспекты формирования внутреннего судейского убеждения как фактора, определяющего реализацию дискреционных полномочий суда

Выбор судом одного из нескольких возможных вариантов правового поведения определяется на основе формирующегося в процессе разрешения уголовного дела внутреннего убеждения. Таким образом, реализация судом предоставленных ему дискреционных полномочий полностью определяется процессом формирования внутреннего убеждения судьи1.

В структуре внутреннего убеждения процессуалисты традиционно выделяют четыре аспекта: логический (однозначность полученных выводов), психологический (чувство уверенности в знаниях), нравственно-этический (требования совести и справедливости при вынесении решения), гносеологический . «В гносеологическом аспекте процесс формирования судейского убеждения развертывается в системе «незнание — знание»: от вероятностного знания — к знанию истинному и достоверному. В психологическом аспекте существенным . является перерастание сомнения (как следствия вероятностного знания) в убежденность судьи, характеризующую достоверность полученных знаний и готовность действовать в соответствии с ними», — пишет В.Л. Васильев3.

Таким образом, формирование внутреннего убеждения судьи является сложным психическим процессом, не связанным четкими нормативными предписаниями. Однако протекать этот процесс должен в рамках определенных границ, установленных законами логики, морально- нравственными императивами, профессиональным правосознанием судьи.

Смотрите так же:  Осаго п72

Именно подчиненность процесса формирования внутреннего убеждения этим достаточно жестким правилам позволяет оградить принцип «свободной оценки» доказательств от обвинения в «независимости оценки от конкретных фактических данных и объективных свойств явлений»1, что фактически означало бы приравнивание данного принципа к узаконенному судейскому произволу. Одной из важнейших гарантий соблюдения законности является требование мотивированности, установленное в ч. 4 ст. 7 УПК РФ. Следует отметить, что понятие «мотивированность» в юриспруденции несет двойную смысловую нагрузку. .Во-первых, оно выступает в качестве внешнего выражения законности и обоснованности любого решения, принятого судом2. Во-вторых, как подчеркивает Г.П. Химичева, «значение требования мотивировки решений состоит не столько в их внешней убедительности, сколько в их внутренней обоснованности, в необходимости принятия именно такого, а не иного решения».

Кроме того, процесс формирования внутреннего убеждения, а следовательно, и выбор конкретного варианта реализации любого дискреционного полномочия суда прямо- или косвенно регламентируется целым рядом уголовно-процессуальных норм. Бесспорно, важнейшее место среди них занимает принцип презумпции невиновности, а именно два его положения, установленные ч. 3 и 4 ст. 14 УПК РФ. Данные правила позволяют избежать тупиковых ситуаций в процессе формирования внутреннего убеждения, а также исключить из данного процесса пусть и весьма правдоподобные, но не нашедшие своего подтверждения предположения, домыслы, догадки и т.д. Как отмечает Б.Т. Безлепкин, «сомнения . суда в виновности-невиновности, а возможно, и субъективная уверенность в виновности остаются за рамками правоотношений»1. Таким образом, профессионализм судьи, оценивающего доказательства и принимающего процессуальные решения по делу, прежде всего заключается в способности провести четкую грань между своей «субъективной уверенностью» и своим «внутренним убеждением» в том процессуальном смысле, каким его наполняют требования принципа презумпции невиновности.

Следующее важнейшее требование, направленное на создание условий, позволяющих в определенной степени оградить процесс формирования внутреннего убеждения судьи от искажений и проявлений субъективизма, которые могли быть допущены на досудебных стадиях, содержится в гл. 35 УПК РФ и относится к общим условиям судебного разбирательства. Речь идет о принципе непосредственности исследования доказательств, установленном ст. 240 УПК РФ. Требование непосредственности означает, что судья должен сам лично исследовать доказательства путем производства предусмотренных УПК РФ судебных действий (ст. 275-278, 282-290 УПК РФ). В качестве составного элемента в условие непосредственности исследования доказательств включается также принцип неизменности состава суда (ст. 242 УПК РФ).

Еще одним чрезвычайно важным процессуальным механизмом, оказывающим непосредственное воздействие на процесс формирования внутреннего убеждения суда, являются предусмотренные ст. 292, 293 УПК РФ процедура судебных прений и последнее слово подсудимого. Судебные прения являются завершающим этапом рассмотрения дела в суде первой инстанции, когда каждая из сторон получает возможность озвучить свои позиции по поводу результатов судебного следствия.

Применение судом дискреционных полномочий при осуществлении толкования правовых норм

Первый вид неопределенности, связанной с необходимостью установления юридической основы дела, возникает в том случае, если подлежащая применению правовая норма допускает возможность её неоднозначного прочтения. На эту особенность правовой нормы справедливо указывает В. А. Михайлов1. Излишняя краткость, нечеткость или абстрактность примененных законодателем формулировок, в которые он облекает свою волю, неизбежно приводят суд к необходимости поиска «наиболее вероятного» смысла такой «дефектной» нормы, то есть к её толкованию. Большинство юридических словарей понимают под толкованием деятельность государственных органов, различных организаций и отдельных граждан, направленную на уяснение и разъяснение смысла общеобязательной воли законодателя, выраженной в нормах права2. Суд, как правоприменительный орган, в процессе осуществления правосудия наделен правомочием осуществлять казуальное толкование норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства в силу самой природы правоприменительной деятельности. Однако можно ли считать данное правомочие дискреционным? Собственно говоря, по определению, толкование и должно приводить к устранению неоднозначности в понимании требований толкуемого нормативного предписания, то есть посредством толкования суд должен переходить от многовариантности в понимании смысла правовой нормы к единственно верному варианту. Если исходить из того, что толкование представляет собой интеллектуальный процесс, основанный на строгих законах формальной логики, то наличие дискреции, то есть возможности по своему усмотрению определять выбор варианта толкования, оставаясь при этом в рамках закона, означает наличие дефекта в рассуждении. С этой точки зрения следовало бы признать неприемлемым присутствие дискреционных элементов в процессе преодоления неопределенности, связанной с установлением юридической основы дела, посредством толкования. С другой стороны, как справедливо отмечает Н.И. Матузов, «даже судьи Конституционного Суда РФ, будучи первоклассными профессионалами, наделенными исключительным правом толковать Конституцию и другие нормативные правовые акты, не всегда понимают предмет толкования 1 «) одинаково» . Не случайно ст. 76 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»3 предусматривает право судьи Конституционного Суда РФ, не согласного с решением большинства своих коллег, письменно изложить свое особое мнение. Более того, зачастую следует констатировать отсутствие логических ошибок как в правовой позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной в мотивировочной части его постановления или определения, так и в аргументации, изложенной в обосновании особого мнения судьи Конституционного Суда РФ, причем даже в случае диаметрального расхождения взглядов на суть рассматриваемого вопроса. В данной ситуации имеет место не нарушение законов логики, а различный подход в выборе исходных посылок для построения логического силлогизма. Пространность или, напротив, краткость правовых норм, полисемантичность русского языка, наконец, ошибки законодателя обусловливают необходимость использования в процессе выявления заложенного в «неясной» норме содержания целого комплекса способов толкования. В общей теории права разработаны языковой

(лингвистический, филологический), функциональный, исторический, систематический способы . В зависимости от «объема» выделяют буквальное, ограничительное и расширительное (распространительное) толкование. Следует учитывать, что все вышеперечисленные способы и виды толкования уже не обладают той строгостью и однозначность, которую обеспечивает закон исключения третьего при интерпретации того или иного явления исключительно в рамках языка формальной логики. Такое отсутствие однозначности, то есть наличие возможности выбора между наиболее вероятными смысловыми нагрузками толкуемой нормы, позволяет отнести казуальное толкование норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, осуществляемое судом в процессе отправления правосудия, к числу дискреционных полномочий суда.

Конечно, ни у кого не возникает сомнений, что суд в процессе осуществления правосудия, несмотря на требование ст. 120 Конституции РФ, согласно которой «судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону», руководствуется в том числе и подзаконными нормативными актами. Однако такое единодушное понимание смысла нормативно-правовой нормы, заложенного в нее законодателем, скорее исключение из правил, чем правило. Очень часто воля законодателя, на выявление которой и направлен процесс толкования, предстает в виде дискретного набора возможных правовых предписаний. Каждый элемент этого набора характеризуется той или иной степенью вероятности, что именно такой смысл и вкладывали авторы закона в толкуемую норму. Как отмечает Ю.В. Францифоров, «толкование правовых норм предполагает выяснение такого смысла правовой нормы, который имел в виду законодатель, а поскольку свое представление о праве законодатель излагает с помощью языка, то словесное выражение его представления о праве в конкретной норме может не совпадать с действительным ее содержанием»1. В связи с отсутствием возможности получить аутентичное толкование, суд вынужден самостоятельно осуществлять выбор способа применения конкретной правовой нормы. Наличие выбора, являющегося неотъемлемым признаком дискреционной власти, обусловливает необходимость решения принципиального вопроса о тех критериях, которыми должен руководствоваться суд в рамках предоставленной ему свободы усмотрения.

Соотношение дискреционных полномочий суда и других участников уголовного судопроизводства на досудебных стадиях уголовного процесса

Несмотря на то, что в самом названии досудебных стадий уголовного процесса содержится отрицание участия в них судебных органов, уголовно-процессуальный закон наделяет суды значительным массивом дискреционных полномочий как на стадии возбуждения уголовного дела, так и в ходе производства предварительного расследования.

Анализ научных публикаций, посвященных деятельности судов в досудебном производстве, позволяет сделать однозначный вывод об отсутствии в настоящее время среди ученых-процессуалистов единого подхода к целому ряду концептуальных моментов, связанных с определением объема полномочий, пределов их реализации и, в целом, форм участия судов в досудебных стадиях. Традиционно подавляющее большинство исследователей объединяют всю «досудебную» деятельность судов в понятие «судебный контроль». Однако содержание этого понятия, его правовая природа, предмет и даже субъект реализации вызывают жаркие дискуссии1.

В рамках данного исследования автором ставится задача показать дискреционный характер полномочий органов судебной власти на досудебных стадиях производства по уголовному делу, а также установить пределы их реализации. По мнению автора, дискреционный характер указанных полномочий судов обусловлен тремя предпосылками.

В качестве первой предпосылки выступает наличие у суда процессуальной возможности формировать в ходе осуществления контрольной функции собственное внутреннее убеждение относительно как фактической, так и юридической основы дела и приоритет внутреннего убеждения судьи над внутренним убеждением лица, чье решение или действие (бездействие) является предметом судебного контроля. Статья 17 УПК РФ, закрепляющая принцип свободы оценки доказательств, является правовой основой процесса формирования внутреннего убеждения судьи в ходе осуществления контрольной функции. Утверждение о приоритете внутреннего убеждения судьи над внутренним убеждением лица, чье решение или действие (бездействие) является предметом судебного контроля, требует дополнительной аргументации, поскольку многие процессуалисты рассматривают принцип свободы оценки доказательств в качестве догмы о «процессуальном равенстве». Так, в частности, Б.Т. Безлепкин пишет: «Оценка доказательств по внутреннему убеждению означает такой порядок, при котором тот, в чьём производстве находится дело, обладает процессуальной самостоятельностью и исключительной компетенцией в этой области; ни дознаватель, ни следователь, ни прокурор, ни суд не вправе и не обязаны руководствоваться оценкой, предлагаемой кем-либо другим»1. Однако следует учитывать, что данное правило, применительно к связке «следователь (дознаватель) — прокурор — суд», действует только в одном направлении. Если же предположить возможность обратимости рассматриваемого правила, то есть действительную равнозначность внутреннего убеждения дознавателя, следователя, прокурора и суда с точки зрения их влияния на принятие процессуальных решений (действий), целый ряд норм уголовно- процессуального закона (например, п. 3, 4, 15 ч. 2 ст. 37 УПК РФ !) породят неразрешимые противоречия.

Возникновение противоречий должно повлечь за собой выработку средств их разрешения. Как справедливо отмечает Ю.В. Францифоров, «Уголовное судопроизводство может соответствовать своему назначению при наличии в нем эффективного юридического механизма преодоления и устранения противоречий»2. Анализ российского уголовно-процессуального законодательства позволяет выдвинуть предположение, что в качестве средства преодоления противоречий, возникающих между участниками уголовного судопроизводства по поводу принятия процессуальных решений, выступает принцип, который условно можно назвать принципом оценки приоритетности внутреннего убеждения.

Суть данного принципа заключается в следующем. Исходя из действующего уголовно-процессуального законодательства, вся процессуальная деятельность с момента возбуждения уголовного дела и до вынесения по нему судом итогового решения подразделяется, в зависимости от субъекта, чье внутреннее убеждение определяет его дальнейшее движение, на три уровня. На первом уровне следователь3 расследует уголовное дело. Правовая оценка расследуемого деяния и, следовательно, принимаемые процессуальные решения определяются внутренним убеждением следователя.