Адвокат Дубинников Искандер Робертович

Полезная информация? Поделиться:

По данным опубликованных судебных решений Дубинников И. Р. участвовал(-а) в делах, рассматривавшихся в судах:

  1. Красноярский краевой суд
  1. Октябрьский районный суд г. Красноярска

Отзывы об адвокате

Вы можете оставить отзыв об адвокате — указывайте больше фактов (время, имена, номера дел в судах). Короткие отзывы вида «Хороший адвокат» не информативны и будут удалены.

Дубинников адвокат

«Конкурент» беседует с известным красноярским адвокатом.

Имя адвоката Роберта Дубинникова широко известно, прежде всего,
в связи с громкими делами, в которых он принимал участие. Его подзащитные – известные люди Красноярска и не только. Опытному адвокату в своей практике приходилось неоднократно защищать интересы лиц из других городов и регионов России.
В адвокатуру Роберт Дубинников пришел прямо из зала суда, где он долгое время работал его председателем. Есть в том заслуга Роберта Владимировича, что фамилия Дубинниковы стала поистине адвокатской, ведь почти все члены семьи – юристы и самоотверженно служат Фемиде.

– Роберт Владимирович, газета «Конкурент» уже не раз беседовала с известными адвокатами Красноярска, и всё время вывод относительно торжества правосудия был философским. В народе говорят, что правда у каждого своя…
– Сначала я хотел бы отметить, что слышал хорошие рекомендации о газете «Конкурент». Мне рассказывал и хвалил вас Николай Федорович Коваленко, директор «Реставрации». Он говорил, что хорошо знаком с вашей газетой, постоянно берет её в ресторане, когда обедает. Интересные интервью стали визитной карточкой «Конкурента»… А я только начинаю свое знакомство с вами, поэтому мне сегодня весьма приятно беседовать с журналистом. Что касается правового поля, возможностей и проблем человека при защите своей личности, своих прав, я буду в этом вопросе абсолютно откровенен. Поскольку здесь мне незачем играть… Мое мнение заключается в том, что каждый человек способен защитить свои права в нашей правоохранительной системе. Существует, однако, «но». Практика показала (хотя, может, это и субъективно), что если ты вдруг начинаешь каким-то образом защищать человека от самой системы, от власти, когда заинтересованным лицом в отношении твоего подзащитного, твоего клиента выступает власть в любом её проявлении, то практически это очень сложно, если не сказать невозможно. Я сегодня придерживаюсь той политики, что в случае претензий моего клиента к представителям государственной власти стараюсь объяснить ему, что дело это бесполезное. Добиться положительного результата в свою пользу при таком раскладе невозможно. Глубоко в душе я признаю, что если можно победить власть, то, значит, эта власть слабая. С другой стороны, достаточно грустно, когда ты становишься очевидцем явного нарушения прав человека властью предержащей. Я всегда говорю, что сегодня есть возможность использовать правоохранительные органы в интересах неких лиц, подчас недобросовестных.
– В вашей практике уголовные преступления занимают ли особое место? Как вы относитесь к ним?
– Ко мне люди приходят с разными вопросами: гражданско-правовыми, договорными, административного или семейного права. Каждый юрист имеет разностороннюю подготовку. Учитывая то, что мне приходилось долгое время работать в судебной системе и рассматривать дела абсолютно всех категорий, мне нетрудно поддерживать все эти навыки. Но почему-то меня больше используют в уголовно-правовом поле, считая меня квалифицированным бойцом именно этого фронта. Так уж сложилось. И я стараюсь здесь быть более принципиальным, меньше идти на компромисс, доказывая законность того или иного действия. Преступления против личности имеют, конечно, свою тяжесть, но, по всей видимости, время накладывает свой отпечаток: я как профессионал уже не имею привычки обращать внимание на тяжесть того или иного уголовного дела. Для меня важно одно, когда ко мне обращается человек: способен ли я защитить его? На каком уровне он может получить мою законную защиту? Чем я могу помочь? Зная свои функциональные обязанности и назначение в обществе, я спокойно провожу беседу, где выясняю, что можно и нужно сделать. А вот такого «страха» или неудовольствия по поводу уголовных дел уже не испытываю. Хотя есть, безусловно, нравственно-психологический аспект, бывают моменты, когда ты отказываешься от дела. И такой случай был в моей практике. Однажды я отказался. Случай довольно нашумевший, связан с насильственными действиями в отношении ребенка его приемной матери. Насилие, извращение, чудовищная жестокость… Признаю, что я в тот момент не был готов защищать ту женщину. Хотя как специалист видел, что можно сделать, какие слабые места следствия можно использовать, где есть, так сказать, зацепки. Это тот самый редкий случай моего отказа. Причина кроется именно в нравственно-психологическом аспекте этого уголовного дела. Для меня он оказался слишком тяжелым.
– Вы защищали главврача психоневрологического диспансера Соколова. Если обобщить ситуацию, какие есть шансы доказать врачебную ошибку? Тяжело ли работать адвокату в таком деле?
– Думаю, что тема очень сложная по многим аспектам. С одной стороны, это тяжкие последствия врачебных ошибок, которые эмоционально довлеют над нами. В результате чего создается та тяжелая нравственно-психологическая атмосфера вокруг дела, что мешает эффективной работе юриста. Очень важно установить либо недобросовестность, либо халатность, либо умышленные действия. Не боги мы все, врачи тоже. С другой стороны, а что считать ошибкой? Здесь у каждого свои предположения. Необходим совет экспертов, их заключение. Кто-то скажет, что можно было предотвратить ошибку, другой рассудит, что невозможно было действовать иначе. Я уверен, что главное в этом вопросе – комиссионная, экспертная, независимая оценка. Без всяких индивидуальных выводов.
– Что вас поразило и запомнилось в самом начале адвокатской карьеры?
– Я долгое время работал судьей районного суда. И вдруг становлюсь адвокатом, участвую в процессах уже в другой роли. Первое, что меня поразило, это несправедливость ситуации. Образно говоря, судья получал зарплату в двести рублей. Но отвечал при этом за всё: за качество работы, профилактику, участие заседателей и так далее. Как адвокат я в первый день провел несколько дел, и мне принесли 250 рублей за один день! Всё законно, документально. За что? Ведь адвокат ни за что не отвечает, он встал, сказал свои слова – и всё. Такая разница оплаты труда меня очень удивляла. До тех пор, пока судьи не стали получать вознаграждение, достойное их ответственности.
– С моей точки зрения, очень зыбким является поле защиты чести и достоинства. На ваш взгляд, где здесь «чёрное», а где «белое»?
– Честь и достоинство – эти понятия в разных государствах имеют разную основу. Существует шкала нравственных, моральных ценностей в каждом обществе. В последнее время я стал несколько скептически относиться к этому вопросу. Ведь настолько разными стали подходы к понятиям чести и достоинства. Включаешь телевизор, а там люди позволяют себе оскорблять друг друга, будто в порядке вещей. Порой удивляешься, как политики, серьезные люди, могут так себя вести? Что тогда говорить о простых людях! Я решил для себя и стараюсь своим близким говорить, что ты сам для себя являешься мерилом чести и достоинства. По моему мнению, в суде защита чести и достоинства – процесс склочный, нервно-болезненный, он не исключает варианта, когда человек по ходу дела будет еще более оскорблен.
– Насколько глубока пропасть в плане защиты прав и соблюдения законов между Россией и, скажем, Европой?
– Стабильность законов, которые в европейских странах существуют веками, воспитала людей в большом уважении к закону. У них сомнения даже нет, как надо вести себя правильно. Я как юрист-профессионал могу отметить, что наши законы меняются чуть ли не каждую минуту. Сегодня они стоят на ногах, а завтра их переворачивают на голову. Лежали на правом боку, идешь после обеда – они уже на левом. И вы понимаете, что людям в таких условиях жить и работать почти невозможно! Я не говорю о юристах. Предприниматели, банкиры, любые активные личности. Всё это ведёт к тому, что к таким законам и отношение соответствующее: люди ищут в законах лазейки, вместо того чтобы быть честными и добропорядочными, самому соблюдать правила и детей этому учить. И, знаете, всё время повторяю выражение: «За державу обидно!» Почему так всё неустроенно? Почему мы не можем один раз определить себе экономическую, социальную политику, создать законы, которые будут соблюдать разные поколения? Вот в Европе как раз это есть.
– СМИ всё чаще рассказывают о случаях убийств в тех странах, где можно просто взять и купить оружие в магазине. Это натолкнуло на размышления о том, можно ли когда-нибудь в России разрешить свободное ношение оружия.
– Не знаю, изменит ли это что-либо? Тема острая, но люди, которым необходимо оружие, они его приобретают. Кому не надо, тому всё равно. Вы сами знаете, что в отдельных регионах России, например на Кавказе, оружие есть у каждого встречного. Разве государство с этим собирается бороться? Я полагаю, что вопрос о свободном приобретении оружия неактуален. Важно говорить об ответственности за его использование, хранение и контроль. Тут нужна целая законодательная база.
– Роберт Владимирович, в продолжение темы: как вы можете оценить большое влияние силовых органов на нашу жизнь, каковы его последствия? Изменится ли ситуация?
– Сегодня меня тоже это волнует, настораживает. Я бы хотел остановиться на чрезмерном насилии со стороны правоохранительных органов, порой незаконном. Это настолько вошло в быт, что порой перестаешь удивляться, каким путем выбиваются показания, как тяжело заканчиваются конфликты с милицией. К сожалению, часто сила применяется не там, где нужно. Ударить просто так дубинкой, заломить руки – вопрос общей культуры человека и культуры в применении силы. Надо, чтобы никто не мог больше сказать, что правда на стороне силы.
– Громкие судебные процессы, участие в них известных лиц – всё это накладывает свой отпечаток на работу адвоката?
– Думаю, он незначительный. Всё-таки основа – это доказательная база. Можно много спорить по делу Ходорковского, но человек там, где он есть. И ничего! Несмотря на то, что это громкое дело, что общественность выходила на улицы. А вспомните дело физика Валентина Данилова! Кто только не писал в его защиту, на самом высоком уровне были публикации и так далее. Всё равно – решение то, какое оно есть. Но работать, конечно, интереснее, когда есть известный человек. Даже не подзащитный, а мой коллега, адвокат. Например, я бы хотел сказать о Генрихе Павловиче Падве. Общение с этим человеком на протяжении трех лет настолько многое мне дало! Он открыл мне глаза на суть адвокатской этики, правила поведения. Не скрою, что я излишне эмоционален… Генрих Падва – адвокат от бога, прирожденный! Участие в процессах вместе с таким человеком стало незабываемым опытом.
– Когда вам надо отдохнуть, какие способы актуальны?
– Спортзал был долгое время моим самым лучшим способом релаксации. Я играл в спортивный бадминтон, долго и активно. Это был смысл жизни, отдельный мир. Но потом врачи меня ограничили в спортивных занятиях, поэтому сейчас я нахожу большое удовольствие в том, чтобы побыть на природе, в деревне. Я люблю тайгу, люблю охоту, рыбалку. Нахожу хороший отдых в заграничных поездках. Никогда не повторяюсь в выборе страны: так мы решили всей семьей. Путешествие – всегда познание, открытие для нас. Может быть, оттого, что я не успел посмотреть мир, когда был молодым. И все поездки каждый раз меня всё больше убеждают в том, как здорово, что я – русский, что народ российский так велик. Хоть всю Европу, хоть Азию предложите, я выберу только Русь. Я очень горжусь своей родиной, всегда это говорю. И ни в одной стране мира я не встретил негативного, пренебрежительного отношения к своим словам: «Я – русский!» Наоборот, все завидовали моей гордости.
– За границей вы выступаете в роли обычного или очень любопытного туриста?
– Вы знаете, всегда в путешествиях хочется пойти мимо туристской тропы и забраться туда, где течет настоящая жизнь другой страны. Зайти в обычный дом, побывать в деревне. И когда это получается, впечатлений масса! Народ хранит обычаи, культуру, традиции страны. Если есть в национальности особая черта характера, то в народе её обязательно увидишь, уловишь.
– Более знакома вам Европа или Азия?
– Думаю, что я довольно близко знаком с азиатским миром. Я бывал в Малайзии, Индии, Вьетнаме, на Филиппинах, в Таиланде. Конечно, это другая философия жизни, культура. Европу и Азию разделяет разное восприятие жизни – например, взять отношения мужа и жены. А те райские уголки, которые можно обнаружить в азиатских странах, в Европе просто не найдешь. Бали, Филиппины, Малайзия – такой удивительной природы больше нигде нет. А русский человек везде себя комфортно чувствует. Для него азиат близок, он найдет общий язык со всеми. В европейском характере такого не заложено. И, как я уже отмечал, самая лучшая страна – Россия.
– Каков ваш близкий семейный круг?
– Любимая жена Галина Анатольевна – тоже адвокат. Маленькая дочь – ученица первого класса. Полагаю, что она – будущий адвокат. Дочь Танзиля, сын Искандер – юристы. Три брата и сестра, с которыми у нас теплые отношения. Конечно, я нахожу отдушину в общении со своим близким семейным кругом. Вот здесь, можно сказать, я нашел свое счастье!
– Какой любимый семейный ритуал?
– Зажечь свечу и поужинать. А еще мои женщины – жена и дочь – любят, чтобы я им приготовил завтрак в постель. Мне это абсолютно не трудно, зато какое удовольствие я вижу в их глазах! Кроме того, мы всегда с братьями вместе отдыхаем в тайге целый месяц, у нас своя избушка. И так продолжается на протяжении десятка лет. А теперь уже стали брать с собой и сыновей. У нас есть дом, который мы построили с братьями. Он обычный, удобства, как говорится, в огороде. Поэтому летом мы живем в деревенских условиях. Вся моя жизнь разрывалась между деревней и городом. Я родился в деревне, учился в городе и так далее. Мне приятно и там и там.
– Вы часто бываете в Москве. Столица занимает в вашей жизни особое место?
– Нет, для меня родина – это Россия, нет ни Москвы, ни Питера. Я приеду в Читу – это моя родина, в Барнаул – тоже моя родина. Чувствую себя жителем всей страны. А Красноярск – это моя малая родина, здесь мои дети, здесь всё мое родное.
– Насколько вы авто-мобильны?
– Мне очень нравится ездить за рулем. И даже когда едем вместе с женой, я всегда еду на своей отдельной машине, чтобы быть независимым, мобильным. Для меня это важно – это не роскошь, а обязательное условие жизни. Расскажу такую историю. В семидесятых – восьмидесятых годах я был председателем суда Емельяновского района Красноярского края. Тогда уже пошли иномарки. Но я утверждал, что покупать иномарку – безумие, лучше на эти деньги приобрести шесть «Жигулей» и менять их каждый год! «Да вы мне никогда не докажете, что иномарка лучше!» – так я говорил. Но всё-таки я купил иномарку и сразу понял, в чем преимущества. Стал абсолютным поклонником качества, а не выгодной цены. Конечно, японские автомобили хороши, но так сложилось, что я стал сторонником немецких машин – «Ауди», «БМВ». Если речь идет об отдыхе – рыбалке и охоте, то здесь я предпочитаю вездеход, который Европа не умеет делать. Для таких путешествий выбрал себе «Крузер», самый простой, базовый, с двумя рычагами и ничего больше.
– Какие места в Красноярске можно назвать вашими любимыми?
– Это, скорее всего, окрестности Красноярска. Где больше зелени. «Каменные джунгли» мне как-то не очень близки. Нравится наша сибирская природа. Столбы, Академгородок или даже дорога в сторону Емельяново – эти места гораздо лучше, чем город.
– Какой подарок считаете самым ценным? Любите ли выбирать и дарить подарки?
– Дарить – с удовольствием, а вот выбирать мне сложно. Иногда мне удается решить эту проблему. Например, когда я был в Малайзии, побывал на фабрике специй. Для напитков, для блюд. Мне показалось это интересным сувениром, я взял сразу пятьдесят разных пакетиков и потом дарил их всем подряд.
– Покупаете одежду за границей?
– Честно говоря, да. Если посмотреть на мой гардероб, то он почти весь состоит из одежды, купленной за рубежом. Легко объяснить, почему так. Во-первых, там она в три раза дешевле. Во-вторых, в четыре раза качественней. В-третьих, более широкий выбор.
– Как относитесь к известным маркам? «Бриони», например…
– Я очень хорошо отношусь к «Бриони». Насколько могу себе позволить. Есть костюм, шарф, пара рубашечек, маек, брюк от «Бриони». А также несколько пуловеров. Мне очень нравится. Одно время я носил вещи марки Hugo Boss. Нельзя сказать, что для меня имеет большое значение известный бренд, просто приятно носить хорошие вещи.
– Какие персоны из мира искусства для вас значимы? Что любите читать, смотреть?
– В последнее время мне нравится читать что-то лёгкое, не напрягаясь. Например, произведения Бушкова могу почитать, расслабиться. Иногда я с удовольствием перечитываю Джека Лондона. Его книги – родом из моей юности. Герои Джека Лондона на меня влияли очень положительно. Мне казалось, что мужчина должен быть таким – смелым, способным на поступок. В то же время люблю почитать рассказы Василия Шукшина: взять книгу и несколько раз её перечитать, вновь окунувшись в её мир. Что касается искусства, то мне доставляет удовольствие ходить в Театр имени Пушкина, смотреть спектакли. Меня трудно назвать театралом, я не завсегдатай премьер. Но более половины всех постановок я видел, получил истинное удовольствие. Нельзя сказать, что мне особенно нравится какое-то одно направление в искусстве. В этом плане у меня самые широкие предпочтения. Бываю на концертах. Люблю авторскую песню. Выступления Розенбаума, Митяева стараюсь не пропускать. А Высоцкий – мой кумир, моя эпоха. Еще назову в этом ряду Окуджаву.
– Не хочется открыть для себя что-то новое?
– В мире искусства ты всегда открываешь для себя новое, потому что каждый раз смотришь на шедевр другими глазами. Это каждый раз как путешествие в другую страну. Будучи во Франции в Лувре, я остановился перед «Моной Лизой». Как Колумб открыл Америку, так и я открыл для себя эту картину. То, что я раньше о ней слышал, видел репродукции, – небо и земля по сравнению с оригиналом. Впечатления необычайные получил я, оставшись с этой картиной наедине. Это что-то необыкновенное! А в Брюсселе я открыл для себя заново известную «экскурсионную» скульптуру «Писающего мальчика». Могу сказать, что до сих пор, спустя два года я испытываю умиление от этого образа.
– Как вы относитесь к засилью на телевидении программ криминального характера?
– Я их не смотрю, поскольку мне и так всё известно. У Пиманова в «Человеке и законе» есть интересные моменты, журналисты добиваются справедливости. Это доставляет удовольствие. Мне нравится жанр журналистского расследования. Но в то же время я понимаю, каким мужеством надо обладать журналисту, чтобы пойти на это. Криминальный мир – мир особый. Там свои законы. Их надо знать и понимать. Иначе не разберешься в ситуации. Иногда я слушаю выводы журналиста и удивляюсь, насколько он заблуждается, насколько ошибочны суждения, несопоставимы оценки. Так и хочется помочь, посоветовать. Но при этом факты акулы пера и микрофона умеют хорошо собирать, это меня всегда поражает!
– Сегодня очень популярно юридическое образование. Как вы считаете, оно необходимо человеку для успеха в работе?
– Знаете, это всё от нестабильности нашего общества. Зачем банкиру, коммерсанту бежать за дипломом юриста? Пусть каждый занимается своим делом, а юристы по полной программе выполняют свои обязанности.

Смотрите так же:  Залог здоровья картинки для детей

Красноярский край: Адвокат Роберт Дубинников прокомментировал заявление обвинительной стороны: «Заказ по делу очевиден»

Красноярск, 17 июня 2003, 15:02 — REGNUM После заседания суда по делу об убийстве жителя Назарово Олега Губина адвокат Роберт Дубинников прокомментировал заявление обвинительной стороны, потребовавший Анатолия Быкова лишить свободы сроком на 9 лет, а Виктора Мельникова, Сергея Белолипецкого и Сергея Васильева — приговорить к мере наказания в виде 8 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строго режима.

По словам Дубинникова, сегодняшнее выступление государственного обвинения не было для него неожиданностью. Он отметил, что, к сожалению, для него «заказ по делу очевиден», поскольку, с юридической точки зрения данный обвинением анализ фактов не соответствует материалам предварительного следствия. Дубинников заявил, что обвинение должно основываться на достоверных доказательствах, которые были собраны в ходе предварительного следствия. Адвокат считает, что обвинение не смогло выполнить это требование.

Маргарита БАРАНОВА

РОБЕРТ ДУБИННИКОВ: ЧЕЛОВЕК ПОД СТРАЖЕЙ НЕМНОЖКО ТЕРЯЕТСЯ

Я прочувствовала его талант адвоката. Когда Роберт Владимирович стал говорить о следователях прокуратуры, я чуть не заплакала: так стало их жалко. А ведь они – его давнишние оппоненты. Сторона, которая всегда права.

ДЕЛО БЫКОВА
— Роберт Владимирович, вы считали, сколько у вас подзащитных было?
— Да что вы! Нет! Помню, на мое 50-летие прилетали гости из Москвы, члены Верховного Суда. Один выступающий сказал: «Вы за пять лет освободили больше людей, чем мы посадили за 17». А другой, когда меня поздравлял, говорит: «Адвокаты – это сорняки на ниве правосудия. Но такой сорняк — ну цветок! — хочется оставить среди нивы».
— В Красноярске у вас много друзей среди адвокатов?
— Я, наверное, в душе так и остался судьей. У меня добрые отношения со старой судейской гвардией, с прокурорскими работниками. Среди адвокатов есть люди, которых я глубоко уважаю, но друзей нет.
— Анатолий Быков стал вам другом? Вы ведь столько времени и сил его делу отдали.
— Другом? Не знаю. У нас открытые, доверительные отношения, но я всегда его называл «молодым человеком весьма приятной наружности». И на каждом его дне рождения говорил: «Ну вот, ты все ближе и ближе к тому времени, когда станешь мужчиной». Друзья – это должен быть общий круг интересов. Мы, наверное, приятели. Скажем, в любое время он может позвонить, и мы сразу идем навстречу друг другу.
— Анатолий Петрович, как подзащитный, наверное, сложный человек?
— Нет, может, самый легкий. Потому что сильная личность. Люди под стражей немножно теряются, ломаются, киснут и постоянно требуют участия, в том числе и от адвоката. Ходи вот его и успокаивай, поддерживай. А Быков, наоборот, — это он меня успокаивал! Я-то видел, куда дело идет: задействована такая машина, что нельзя выйти из ситуации. А он: «Да бросьте вы, не переживайте, никаких же доказательств!» Я говорю: «Да все уже!» А он: «Ну, отсижу». Да, в этом отношении было легко. Он хорошо сидел, на высоком уровне. Даже сотрудники следственных изоляторов и здесь, и в Лефортове с уважением говорили о том, как он содержится.
— А как вам с Генрихом Падвой было работать? Двум личностям не тесно в одном деле?
— Падва – это личность! Я многому у него за три года совместной работы научился. Понимаете, он абсолютный адвокат, а я как бы помесь немножко с судьей, и плюс моя эмоциональность… У него более обтекаемая атака, а я так не умел, всегда прямо ходил. Но, бывало, и он мог выйти из себя. Требовал уважения и к своей личности, и к тому делу, которым занимается. Поэтому, когда появлялись моменты игнорирования очевидных вещей, мог возбудиться. Но всегда брал себя в руки. Молодец! Мы уважительно относились друг другу, каждый решал свои вопросы, и практически не было недоразумений.
— Может, и он чему-то научился у вас?
— Он уже абсолютно сформировавшаяся личность. Ему у кого-то учиться – вряд ли.
— А вы — не сформировавшаяся? Вы меняетесь?
— Да, считаю — меня еще можно формировать.

Смотрите так же:  Отчет статистика штраф

ЛЮБОВЬ, СЕМЬЯ, РОСИНА
— И ваша жена, конечно, этим пользуется.
— Да-да-да, она потихонечку свое вносит. И мне это формирование нравится. Оно идет на пользу семье, нашим отношениям, маленькой доченьке. Взрослые-то уже состоявшиеся дети. Я за них спокоен. А вот маленькая… Любимица…
— А в какой области Галина вас формирует?
— Скорее всего, в повышении значимости семьи в жизни. Это основа любого человека. Если у тебя здоровая семья, ты чувствуешь себя более уверенно. Это влияет и на твою работу, и на поведение, и на отношение к тебе окружающих. Раньше у меня, наверное, этого не было.
— У вашей дочери необычное имя — Росина.
— Галина зовет меня Ро, я ее – Си (ее девичья фамилия Силантьева). А девочка – наша – Росина. Так и получилось, по первым слогам, это нежное, звучное имя.
— Она мамина дочка или папина?
— Больше все-таки мамина, она ей больше занимается. Нагрузку жена всю берет на себя, а я в это время могу отдохнуть, чем-то своим заняться. Я это вижу и ценю. Галина младше меня на 25 лет. И мои старшие дети с женой такие друзья, что доверяют ей больше, а я уже через нее узнаю некоторые детали…
— Как вы познакомились?
— Знакомство в спортзале. Она профессионально занималась бадминтоном, а мы, группа судей-любителей, просто ходили играть. Ну вот она все в поле зрения — в поле зрения, а потом знакомство стало более глубоким. И спустя много лет, наверное, свыше пришло обоим, что надо быть вместе.

В РАМКАХ ЗАКОНА
— На вашу личность не накладывает отпечаток обстоятельство, что приходится иметь дело с людьми проблемными, попавшими в беду?
— Не накладывает. Время общения с клиентами по сравнению с той же семьей — незначительно. Я проникаюсь проблемами подзащитных, помогаю их решить, но это все проходящее и потом, как шелуха, отскакивает.
— У вас как адвоката были учителя?
— Нет.
— А есть ли такие личности, которых вы считаете совершенством адвокатуры?
— Нет, сейчас сложно стало найти кумира. Система не позволяет вырваться яркой личности в сфере юриспруденции. Скажем, генеральный прокурор России Устинов. Это должна быть такая глыба юридическая! А я даже не знаю, откуда он, как формировался, что за специалист. Даже такие личности не становятся заметными в обществе. Нет их и в адвокатской среде. Те 3-5 человек, что мелькают в Москве, — не кумиры.
— Может, следует искать примеры в дореволюционной России?
— Ой, знаете что? Не надо туда ходить! Ну что говорить о том времени, когда человек мог психологически, двумя фразами победить на процессе? Сегодня это звучит смешно. Нужно, чтоб тебя слышали. А когда ты бьешься, доказываешь, но есть конкретная установка, направленность тех или иных дел, то хоть ты что там говори! Иногда бывает обидно за юриспруденцию. Я ведь ничего не прошу, только соблюдать закон! Принципиальность нужна в этих вопросах. Может, у меня она есть. Со мной не хотят работать такие органы, как прокуратура или милиция. Сразу осложнения начинаются, потому что я требователен.
— Вы что, сами никогда закон не нарушали?
— Откуда это пошло — закон что дышло: куда повернул, туда и вышло? Рамки закона такие широкие, что если ты умеешь этим пользоваться, не придется и нарушать. А если ты изначально что-то сделаешь не так, то можешь потом хоть гору праведности наворотить, все равно дело испортишь. Я стараюсь нигде не допустить просчета, который потом против меня и моих дел сыграет. Я пытаюсь быть объективно настроенным и на любое дело смотрю с точки зрения дальнейшей судебной перспективы. Я хорошо знаю судейство…
— Разве судебная система не меняется?
— Суть суда с древних времен и до сегодняшнего дня осталась той же: это мощный пласт государства. В советские времена оправдывали, может быть, и реже, но на этапе следствия больше дел прекращалось. Сейчас, если ты попал в эту мясорубку, будешь в ней до конца. Был период – ну просто золотой для адвокатов! – в начале и середине 90-х годов. Когда любые нарушения закона, любые сомнения толковали в пользу обвиняемого. Сейчас – нет. Государство более жестко стало относиться к преступности, предоставило больше доверия правоохранительным органам. И сломать это доверие сложно. Даже если видишь нарушение закона, тебе говорят: не может быть нарушений, потому что это представитель прокуратуры.
— Так вам все сложнее работать?
— Сложнее настолько, что я близким своим и знакомым говорю: нужно быть очень внимательным к своим действиям. Мое твердое убеждение: если ты не хочешь неприятностей, постоянно будь собранным, внимательным, строгим, требовательным к себе и своему поведению. И – уши топориком. Никому не доверять. Ни-ко-му. Кроме совсем уж близких людей.
— А обыватель уверен: закон лоялен к преступникам, отчего страдает добропорядочный гражданин.
— Это не система мягкая, а качество работы низкое на первом этапе – следствия, дознания. Ну такие к судьям дела слабенькие идут! Вот дело Быкова. Вроде бы особо тяжкое преступление — и условное наказание. Все в недоумении. А дела-то не было! Сфабриковано оно — по большому счету. А сколько нераскрытых дел? Сразу не поймали, потом задержали, что-то не так сделали – выпустили. И вот оно мнение. А с другой стороны – зайду я в кабинет к иному следователю дознания: стены обшарпанные, машинка печатная доисторическая, стул разваленный – сесть невозможно! Дали ему пять этих дел, и как он их будет расследовать, ни-ко-му не интересно. В прокуратуре, вообще, до смешного дошли. В решении коллеги прокуратуры записано: следователь не менее трех дел в месяц должен в суд направлять! У него серьезные преступления, ему надо работать, ну как можно обязательством ставить такие дела?

Смотрите так же:  Федеральный закон об ограничении курения табака 2008

ХЛЕБ АДВОКАТА
— Красноречие – непременное условие успешности адвоката?
— Необходимое. Нужно быть и эмоциональным, и эрудированным, а главное – знать дело. Юридическая грамотность очень много значит. Клиенты иногда восхищаются: «Вот наш адвокат выступил!» А результат – нулевой. Но как говорил! И на полном серьезе многие смотрят именно на это.
— Ваши услуги дорого стоят?
— Мои услуги, наверное, ничего не стоят. Я ни разу еще не назвал суммы ни одному человеку. Я всегда говорю: вы сами определите, что для вас значит это дело, и ваши возможности. Сколько вы можете заплатить реально, столько и внесите в кассу. Вносят пять – десять тысяч, и начинаем работать. Когда есть результат, люди, конечно, благодарны. Но что мне самому нравится, так это что нет, наверное, ни одного человека, которому бы я остался обязан. Наоборот, каждый, кому я помогал, остается с чувством, что я сделал больше, чем получил вознаграждения.
— Хлеб адвоката – горький? Или легкий? Или какой?
— Почему-то вертится в голове, что никакой. Или, может, у каждого он свой. Вот если вы спросите, какой судейский, – ой, тяжелый!
— Почему все-таки вы стали адвокатом? Кумиров не было, учителей — тоже. Была пусть тяжелая, но уважаемая работа.
— Да потому что устал! Лет через 13-14 судейской работы стал ощущать раздражительность, потерял интерес. Уже невозможно было нести эту ношу: ответственность за каждое решение.
— Разве адвокат не несет ответственности за исход дела?
— Там отвечаешь перед государством, а здесь – перед людьми. Им можно открыто сказать: я вижу это, это и это. Больше, извините, ничего не сделаешь. Я никогда не работаю один, всегда привлекаю близких, друзей человека. Это работа на доверии, на открытости, они видят: мы сделали все, что могли в рамках закона. Потому что все остальные — против нас. И государство — тоже. Ему бы наша защита не нужна была, ему бы проще без защиты.
— Как вы думаете, благодаря чему вы стали известны в Красноярске и крае?
— Интересный вопрос. Я сам иногда мельком так задумывался… А вы как думаете?
— Я предполагаю, что известность в нашем мире приносят скандалы.
— Нет, я считаю, что к этой категории не имею отношения. Никакого.
— Не вы – фигуры, которых вы защищаете. Дела у вас резонансные.
— Да всякие дела! Мне свойственна доверительность, открытость в поведении, добросовестность. Может, поэтому люди, которые со мной общались, работали, потом говорят второму и третьему. Я никогда ни на какие соглашения с той стороной не шел. Бывает, говорят: «Да ладно, ну подпишите, чего там…» Никогда не поддавался.
— А в деле Соколова разве не было джентльменского соглашения?
— Это единственное мое дело, где я немножко… Но я убежден: это был наиболее правильный путь защиты. Иначе Соколов бы сидел сейчас. Можно, конечно, махать шашкой: мы сейчас все сломаем! Можно. Но потом это все построят, наладят и дадут человеку по полной программе.

Досье
Дубинников Роберт Владимирович, адвокат с 1984 года.
Родился в 1942 году в пос. Пасечное Красноярского края. В 1959 году окончил Боготольскую среднюю школу. В 1961 — 1964 гг. служил в ракетных войсках СА. До 1968 г. — инструктор по спорту ПТУ Тюхтета, затем замдиректора по политико-воспитательной работе. В 1970-м окончил юридический факультет КГУ (заочно). В 1968 — 1976 гг. был избран судьей Каратузского района Красноярского края с правом голоса председателя. В 1976 — 1984 гг. – председатель суда Емельяновского района.
В 1984-1993 гг. – адвокат Красноярской краевой коллегии адвокатов. С июня 2003-го – руководитель адвокатского бюро «Дубинниковы». Женат. Сын и дочь от первого брака – адвокаты. Дочь от второго брака – школьница.

Дубинников Роберт Владимирович

Дата рождения: 5 сентября 1942 г.

Родился в поселке Пасечное (Красноярский край).

В 1961-64 гг. — служил в ракетных войсках (Забайкальский военный округ).

В 1965-68 гг. — работал в ПТУ, сначала инструктором по спорту, затем зам. директора по политико-воспитательной работе в Тюхтете (Красноярский край).

В 1965 г. — поступил на юридический факультет Красноярского филиала Томского государственного университета.

В 1970 г. — окончил Красноярский государственный университет, первый выпуск юридического факультета.

В 1968-76 гг. — был избран судьей Каратузского р-на (Красноярский край), назначен председателем суда.

В 1976-84 гг. — избран судьей Емельяновского р-на (Красноярский край), назначен на должность председателя суда.

В 1984-93 гг. — адвокат Красноярской краевой коллегии адвокатов.

С июня 2003 г. — руководитель адвокатского бюро «Дубинниковы».

Семейное положение: женат вторым браком. Двое детей от первого брака — юристы. Во втором браке — дочь (1999 г.р.).

Увлечения: природа — охота и рыбалка в тайге, спортивный бадминтон.

Центр военно-политических исследований

Дубинников Роберт Владимирович

Руководитель адвокатского бюро «Дубинниковы» с июня 2003 г..

Родился 5 сентября 1942 г. в пос. Пасечное (Красноярский край).

1961-1964 — служил в ракетных войсках (Забайкальский военный округ).

1965-1968 — работал в ПТУ, сначала инструктором по спорту, затем заместителем директора по политико-воспитательной работе в Тюхтете (Красноярский край).

В 1965 г. поступил на юридический факультет Красноярского филиала Томского государственного университета, в 1970 г. окончил Красноярский государственный университет (первый выпуск юридического факультета).

1968-1976 — судья, затем председатель суда Каратузского района (Красноярский край).

1976-1984 — судья, затем председатель суда Емельяновского района (Красноярский край).

1984-1993 — адвокат Красноярской краевой коллегии адвокатов.

Женат вторым браком, имеет двоих детей от первого брака и дочь во втором браке.

Увлечения: охота и рыбалка, спортивный бадминтон..