III Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум — 2011

ВОПРОСЫ ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ В ПОСТАНОВЛЕНИЯХ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ

С развитием рыночных отношений в нашей стране вмешательство государства в отношения собственности значительно уменьшается. В то же время возникает проблема допустимости ограничений свободы распоряжения собственностью в интересах баланса публичных и частных интересов.

Конституции РФ закрепляет основные права и гарантии от необоснованного ограничения права собственности. Так основополагающее значение имеют: 1) п. 2 ст.8, где говорится, что в Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности; 2) ст. 35, где устанавливается основные принципы и гарантии ограничения права собственности; 3) ч. 2 ст. 9, по которой земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности; 4) ст. 36, которая закрепляет право частной собственности на землю; 5) ст. 34, гарантирующая свободу использования своего имущества; 5) п. 3 ст. 56, где устанавливается, что не подлежит ограничению право граждан и юридических лиц на свободное использование своего имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.

В настоящее время в судебной практике пока не сложилось однообразного толкование понятия «ограничения права». Конституционный Суд РФ толкует данное понятие достаточно широко. Так, к примеру, под ограничениями прав вкладчиков он понимает мораторий на удовлетворение требований по обязательствам банка, возникшим до момента его перехода под управление Агентства по реструктуризации кредитных организаций. Под ограничениями права распоряжения объектами недвижимости понимается обязанность сохранения целевого назначения этих объектов.

Отметим, что ограничения являются составным элементом любого правового режима. Следовательно, ограничения можно рассматривать как внутреннюю характеристику определенного правомочия.

Как отметил Конституционный суд РФ, «право частной собственности не является абсолютным и не принадлежит к таким правам, которые в соответствии со статьей 56 (часть 3) Конституции РФ не подлежат ограничению ни при каких условиях». В Постановлении от 31.05.05 № 6-П Конституционный Суд подтвердил свою позицию о том, что право частной собственности, не являясь абсолютным, может быть ограничено законом, однако, добавил, что при этом возможность ограничений и их характер определяются законодателем не произвольно, а в соответствии с Конституцией РФ (ст. 2 мотивировочной части).

Аналогичную правовую позицию выразил Конституционный Суд РФ своим Постановлением от 6 июня 2000 г. по делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» согласно которому, ограничения права собственности, имущественных прав, а также свободы договора в гражданско-правовом обороте должны отвечать требованиям справедливости и быть соразмерны конституционнозначимым целям защиты соответствующих прав и законных интересов и основываться на законе.

Определение степени необходимого и достаточного вмешательства государства в экономику и имущественный оборот является в настоящее время одной из актуальных проблем конституционного и гражданского права.

Как разъясняет Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в Постановлении от 25. 02.1998 № 8, поскольку согласно Конституции РФ гражданские права могут быть ограничены только на основании федерального закона, следует иметь в виду, что иные нормативные акты, изданные после введения в действие части первой ГК РФ и ограничивающие права собственника, не подлежат применению. Однако необходимо отметить, что, как в Конституции РФ и ГК РФ, так и в международно-правовых соглашениях, т.е. актах, которые и должны содержать положения о возможных ограничениях права собственности, их пределах, практически отсутствуют конкретные нормы о данном правовом явлении. Следовательно, выработка нормы, регулирующей ограничения просто необходима в сложившейся ситуации.

На сегодняшний день юридической наукой не найден единый подход к решению данного вопроса, что порождает разнобой в законодательной и правоприменительной практике. С учетом практики выработаны критерии допустимости вмешательства в частную собственность, которые состоят в том, что одновременно должны выполняться требования законности, осуществления вмешательства в общественных интересах, соблюдения справедливого баланса частного и общего интереса. Если нет хотя бы одного условия, вмешательство считается недопустимым.

Таким образом, ограничение права собственности не является непосредственным ущемлением прав и свобод человека и гражданина, а, по сути, представляет собой регулятор общественных отношений в сфере собственности, закрепленный законодательством. Однако проблема требует дальнейшего исследования, что приобретает особую актуальность в свете проходящего в настоящее время реформирования гражданского законодательства.

Ограничения права частной собственности при реализации социальной функции гражданского права. Статьи по предмету Гражданское право

ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВА ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ ПРИ РЕАЛИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ ФУНКЦИИ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

В.Н. СОЛОВЬЕВ

Осуществление права есть способ его бытия, существования, выполнения им главной социальной функции. Право — ничто, если его положения не находят своей реализации в деятельности людей и организаций, в общественных отношениях . В данном случае речь идет об общесоциальной функции права, а следовательно, и гражданского права в частности.
———————————
См.: Явич Л.С. Общая теория права. Л., 1976. С. 201.

Известно, что в системе российского права гражданское право является базовой отраслью. Оно имеет свою внутреннюю системность благодаря такому элементу, составляющему основу имущественных отношений, как собственность. В этой связи в гражданско-правовой науке возрастает интерес к исследованию социальной функции права собственности, что связано с повышением роли государства в социальной сфере.
Однако в данном контексте понятие социальной функции гражданского права отлично от представления об общесоциальной функции права, поскольку социальная функция гражданского права в узком смысле предполагает направление воздействия гражданско-правовых норм на общественные отношения в социальной сфере. В их числе, с одной стороны, предоставление конституционных гарантий и совершенствование правового регулирования публичной собственности (в частности, особенностей ее осуществления для обеспечения интересов граждан, оказавшихся в тяжелой жизненной ситуации), с другой — возможность использования частной собственности для решения разного рода социальных проблем через систему ряда ограничений права частной собственности.
Впервые идея ограничения частной собственности для достижения социальных целей была сформулирована Г. Шварцем, а затем Л. Дюги, которые выдвинули в гражданском праве теорию «правовой цели». Эта теория предполагала, что любое имущество служит не кому-нибудь, а чему-нибудь, т.е. разумным целям всего общежития; если человек использует свое имущество на неразумные цели, всему правопорядку в обществе ненужные, то государство либо имущество отбирает, либо принуждает имущество использовать согласно его социальному назначению .
———————————
См.: Волков А.В. Теория концепции «злоупотребление гражданскими правами». Волгоград: Станица-2, 2007. С. 67.

Современная гражданско-правовая наука закономерно не воспринимает такое представление об ограничениях частной собственности, полагая их чрезмерными, однако следует отметить, что со времени создания данной концепции и по сей день зарубежный и отечественный законодатели находятся в поиске золотой середины между двумя крайностями: чисто рыночной экономики, основанной на абсолютизированной защите частной собственности, и чисто планового хозяйства, основанного на тотальном контроле государства за осуществлением права собственности.
Из римского права западная цивилистика заимствовала абсолютный характер права собственности . Французская Декларация прав человека и гражданина 1789 г. из всех естественных и неотъемлемых прав объявила только право собственности священным и неприкосновенным и тем самым открыла эпоху повсеместной конституционной защиты собственности .
———————————
См.: Подгаевский А.О. О социальной функции права собственности в зарубежных странах // Международное публичное и частное право. 2011. N 1. С. 41 — 43.
Андреева Г.Н. О влиянии теорий собственности на ее конституционное регулирование // Журнал российского права. 2008. N 10.

Однако с определенного исторического этапа, отправной точкой которого стала теория социальной собственности О. Конта и Л. Дюги, абсолютный характер права собственности стал постепенно ограничиваться. Например, Основной Закон ФРГ 1949 г. повторяет норму, закрепленную еще Веймарской конституцией: «Собственность обязывает. Пользование ею должно одновременно служить общему благу» (ст. 14) . Из Конституции Японии 1947 г. следует: «Право собственности устанавливается законом с тем, чтобы оно не противоречило общественному благосостоянию» . В настоящее время конституции европейских государств предусматривают ограничение права частной собственности с целью «установления справедливых социальных отношений», «для общего блага», «с целью обеспечить ее социальную функцию и сделать ее доступной для всех», при случаях, «оправданных общественной пользой или социальными интересами», «по мотивам общественной пользы» и т.д. .
———————————
Конституции зарубежных стран: Сборник. М., 2001. С. 128.
Там же. С. 430.
См.: Подгаевский А.О. Указ. соч. С. 41.

По мнению Ф. Лукарелли, процесс ограничения собственности стал необходимым элементом содержания права собственности и связан с «индивидуализацией» правовых режимов собственности, ограничением права собственности в зависимости от различий в функциях и социальном назначении того или иного имущества .
———————————
Цит. по: Кикоть В.А. Современные тенденции и противоречия учения о праве собственности в развитых капиталистических странах // Актуальные проблемы современного буржуазного гражданского права: Сб. трудов. М., 1983. С. 33 — 34.

Статья 35 Конституции Российской Федерации определяет, что право частной собственности охраняется законом; каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами; никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.
Отметим, что, говоря о праве частной собственности, Конституция РФ, в отличие от современных европейских конституций, не упоминает о неизбежных в современном социальном государстве ограничениях этого права .
———————————
См.: Конституция Российской Федерации. Научно-практический комментарий (постатейный) / Под ред. Ю.А. Дмитриева. М.: Юстицинформ, 2007.

Вместе с тем оно не является абсолютным и по смыслу ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ может быть ограничено федеральным законом, но только в той мере, в какой это необходимо для достижения конституционно значимых целей, закрепленных в этой статье. Так, например, взыскание налогов, необходимых для существования государства и соблюдения публичного интереса всех членов общества, не может расцениваться как произвольное лишение собственника его имущества, а представляет собой законное изъятие части имущества, вытекающее из публично-правовой обязанности (см. Постановление от 17 декабря 1996 г. N 20-П) .
———————————
См.: Конституция Российской Федерации в решениях Конституционного Суда России (постатейный) / Л.В. Лазарев, Т.Г. Морщакова, Б.А. Страшун и др. М.: Институт права и публичной политики, 2005.

Однако в практике применения действующего законодательства Российской Федерации довольно часто возникает проблема соотношения — конфликт интересов между частными правами граждан и публичными ограничениями данных прав . Неоднозначным остается и отношение цивилистов к такого рода ограничениям.
———————————
См.: Берлизов М.П. Актуальные проблемы частного права: проблема соотношения частных прав граждан и их публичных обременений в сфере сохранения, использования, популяризации и государственной охраны недвижимых объектов культурного наследия // Общество и право. 2010. N 2. С. 64 — 67.

Отечественные правоведы в целом поддерживают изложенную зарубежными коллегами точку зрения о необходимости ограничений частной собственности. Известный отечественный исследователь права собственности А.В. Венедиктов указывал, что право собственности обязывает собственника руководствоваться в своих действиях не только собственными интересами, но и учитывать интересы общества. Оно всегда носило социальный характер и проявлялось в запрете шиканозного использования собственности .
———————————
Стенографический отчет пленарных заседаний рейхстага от 3, 4 и 5 февраля 1896 г. См.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. Академия наук СССР. М.; Л., 1948. С. 260.

Современные отечественные ученые также признают необходимость ограничения права частной собственности и усиления вмешательства государства в управление ею .
———————————
См.: Чиркин В.В. Общечеловеческие ценности и современное государство // Государство и право. 2002. N 2. С. 9; Крусс В.И. Допустимость ограничения права на предпринимательскую деятельность в аспекте теории солидарных прав // Актуальные проблемы юридической науки. Курск, 1998. С. 95; Сосна С.А. О новой концепции государственного и общественного достояния // Государство и право. 1996. N 2. С. 55 — 64; Андреев В.К. Право государственной собственности в России. М.: Дело, 2004. С. 144; Чубуков Г.В., Погребной А.А. Право частной собственности крестьянина-фермера // Государство и право. 1993. N 7. С. 62; Кононов Н.Н. Ограничения права частной собственности в судебной практике // Правовые вопросы недвижимости. 2007. N 2. С. 26 — 30.

Смотрите так же:  Приказ использование такси

В то же время следует отметить, что в отечественной цивилистике это мнение не единственное. Так, например, К.И. Скловский пишет: «Всякие ограничения права собственности неизбежно порождают весьма острые коллизии; ведь ограничение собственности — это ограничение свободы, автономии, самостоятельности лица, которые сами по себе — единственный источник благосостояния человека» .
———————————
Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М.: Дело, 2002. С. 156.

Согласно п. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом. Из буквального содержания данной нормы не вытекает, что право собственности является абсолютным вещным правом, которое подлежит ограничению на основании закона или иного нормативного правового акта.
Существует мнение и о том, что редакция п. 2 ст. 209 ГК РФ слишком урезает свободу собственника, поскольку он может совершать в отношении своего имущества лишь такие действия, которые не противоречат не только закону, но и иным нормативным актам. По мнению А.Е. Черноморца, значительно шире был бы объем правомочий собственника, если бы он мог совершать со своим имуществом любые действия, кроме тех, которые «прямо запрещены законом» .
———————————
Черноморец А.Е. Некоторые теоретические проблемы права собственности в свете Гражданского кодекса РФ (часть первая) // Государство и право. 1996. N 1. С. 96.

Однако данная статья не устанавливает юридических оснований для ограничения права собственности, что, безусловно, следует расценивать как пробел в действующем праве. Проблема заключается даже не в том, следует ли ограничивать право частной собственности или нет, а в том, в какой мере и в каких формах государство вправе вмешиваться в отношения частной собственности.
Как считают отдельные авторы, пределы права собственности — интересы третьих лиц; рамки юридического содержания являются общими и очерчены глобальными границами. Ограничения права — это затруднения в осуществлении субъективного права при сохранении объема прав; а также постановка общественных отношений в пределах правового поля, где цели ограничений носят социальный характер , и их соразмерность таким целям, т.е. вводимые ограничения должны быть обоснованы .
———————————
См.: Камышанский В.П. Пределы и ограничения права собственности: Монография. Волгоград: Волгогр. акад. МВД России, 2000. С. 145.
См.: Савельев А.А. О пределах ограничений и обременений права собственности // Юрист. 2007. N 1. С. 12 — 13.

Л.А. Морозова предлагает выделить следующие принципы ограничения права частной собственности: исключительно в интересах «общего блага», «общественного интереса»; наличие справедливой компенсации государством собственнику имущественных потерь; установление ограничений на основании и в пределах закона; равенство всех собственников в накладываемых на них ограничениях, т.е. они должны устанавливаться не в отношении отдельных собственников, а путем общего правового регулирования; возможность судебного оспаривания изъятия государством имущества из частной собственности .
———————————
См.: Круглый стол журнала «Государство и право» // Государство и право. 1998. N 8. С. 57.

Полагаем, что данные принципы заслуживают внимания при определении оснований для ограничения права собственности.
Вопреки мнению отдельных ученых представляется оправданным исполнение собственником публичных обязанностей имущественного характера в качестве особой формы прекращения права собственности. При этом связь социального государства и собственности выражается с помощью легализованного механизма изъятия у одних граждан, владеющих определенной собственностью, некоторой части денежных средств в целях выполнения государственных социальных гарантий в отношении других граждан, нуждающихся в социальной защите.
———————————
Камышанский В.П. Указ. соч. С. 89 — 90.

Финансирование процесса реализации социальных гарантий (выплата субсидий, пособий, компенсаций и пенсий) осуществляется за счет средств налогоплательщиков, которые в силу закона не нуждаются в государственной социальной поддержке, а следовательно, самостоятельно осуществляют «достойную жизнь» и «свободное развитие». В то же время налогообложению подлежит собственность в различных ее проявлениях (например, гл. 23 «Налог на доходы физических лиц», гл. 25 «Налог на прибыль организаций», гл. 30 «Налог на имущество организаций», гл. 31 «Земельный налог» Налогового кодекса РФ).
В связи с этим Конституционный Суд РФ в абз. 2 п. 3 Постановления от 17 декабря 1996 г. N 20-П установил, что налогоплательщик не вправе распоряжаться по своему усмотрению той частью своего имущества, которая в виде определенной денежной суммы подлежит взносу в казну. Иными словами, установление и введение того или иного налога ограничивает частного собственника в осуществлении правомочий пользования и распоряжения определенной частью его финансовых ресурсов . С момента возникновения оснований уплаты налога (как правило, с момента возникновения объекта налогообложения) и до наступления срока его уплаты он вправе владеть лишь соответствующей частью денежных средств .
———————————
СЗ РФ. 1997. N 1. Ст. 197.
См.: Пауль А.Г. Финансово-правовое регулирование отношений собственности // Журнал российского права. 2004. N 1. С. 21 — 30.

Безусловно, налицо наличие определенного противоречия между правовым и социальным началом указанной возможности ограничения частной собственности.
Следует согласиться с З.Ш. Гафуровым в том, что в данном случае юридическая природа (противоречия) заключается в неприкосновенности и неотчуждаемости прав человека, а возможность и необходимость их ограничения, главным образом частной собственности, будут иметь место прежде всего в интересах целостности социума. Если правовое начало исходит из приоритета прав индивида, социальное — из примата прав коллектива, в том числе и класса и самого государственно-организованного общества в целом .
———————————
См.: Гафуров З.Ш. Социально-правовое государство и право человека на достойное существование // Государство и право. 2008. N 5. С. 12.

Признавая необходимость защиты частной собственности как таковой, Конституционный Суд Российской Федерации в то же время неоднократно обращал внимание на те обстоятельства, что «право частной собственности не является абсолютным, — в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с другими ее нормами, в частности ст. 17 (часть 3) и 19 (части 1 и 2), ограничения права собственности могут вводиться федеральным законом, если они необходимы для защиты других конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц, отвечают требованиям справедливости, разумности и соразмерности» (Постановление Конституционного Суда РФ от 25 апреля 2011 г. N 6-П).
Актуальность и значимость затронутой проблемы как в теоретическом, так и в практическом значении подтверждаются положениями Программного обращения партии «Единая Россия» к гражданам России . В разделе «Справедливость как безусловная ценность» указывается, что налоговая нагрузка для богатых должна быть больше, чем для основной массы граждан. И прежде всего за счет налогов на потребление, недвижимость и имущество. В указанном тезисе, озвученном премьером, можно усмотреть один из векторов дальнейшей политики государства.
———————————
Российская газета. 2011. 2 декабря.

Таким образом, посредством налогообложения, перераспределения собственности формируется бюджет государства, с помощью которого реализуется социальная государственная политика. С одной стороны, процессы формирования бюджета и перераспределения собственности, конечно, регулируются бюджетным правом, однако с другой — бюджет фактически представляет собой особый объект гражданских правоотношений, входящий в казну, с особой процедурой формирования, при которой происходит прекращение права частной собственности по публично-правовому основанию (уплата налогов и иных обязательных платежей во внебюджетные фонды). Это позволяет говорить о том, что для данных правоотношений наряду с бюджетным требуется и гражданско-правовое регулирование.
Следовательно, социальная функция гражданского права в полной мере проявляется в ограничениях прав частного собственника, установленных законом в общественно полезных целях.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Гражданское право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Юридические основания и порядок ограничения права частной собственности в публичных интересах

Ю.И. ШУМИЛОВ,

кандидат юридических наук

В классификации прав и свобод человека и гражданина право собственности нельзя однозначно отнести только к экономическим и социальным правам или исключительно к личным правам и свободам человека и гражданина. Данное право, принадлежащее каждому человеку и являющееся составляющей конституционного строя (ст. 8 и 9 Конституции РФ), можно назвать и личным, и социальным, и экономическим. Но ввиду его неразрывной и из года в год более последовательной и очевидной связи с экономикой и экономическими рыночными отношениями в Российской Федерации, в целях унификации наших дальнейших исследований будем относить право частной собственности к категории экономических прав и свобод и исследуем, прежде всего, основания ограничения экономических прав и свобод в целом и основания ограничения права частной собственности (как одного из экономических прав) в частности.

Однако прежде остановимся на самом понятии «ограничение права», его правовой природе и основных характеристиках. Под ограничением права понимается сужение его объема, достигаемое при помощи различных юридических средств регулирования общественных отношений. Как правильно пишет С.С. Алексеев, ограничения — это границы (объем) прав субъектов, которые характеризуют результат правового регулирования, достигаемый при помощи его способов[1].

Теоретико-правовые и методологические основания разработки многоаспектной проблемы понятия ограничений прав и свобод впервые в отечественной литературе были исследованы А.В. Малько, который сконструировал концепцию стимулов и ограничений в праве, исследовал механизм их действия, факторы, активизирующие и тормозящие процессы стимулирования и ограничения правового поведения[2].

Ограничение права — это правовое сдерживание противозаконного деяния, создающее условия для удовлетворения интересов контрсубъекта и общественных интересов в охране и защите. Ограничения права (правовые ограничения) наряду с правовыми стимулами на информационном уровне аккумулируют в себе все многообразие средств правового регулирования (субъективные права и обязанности, льготы и поощрения, наказания и т.п.).

В зависимости от структуры правовой нормы М.Н. Марченко предлагает следующую классификацию правовых ограничений: факты-ограничения, то есть сдерживающие обстоятельства, указанные в гипотезе правовой нормы (например, невозможность расторжения брака по инициативе мужа во время беременности жены); юридические обязанности, сдерживающие обязанное лицо от удовлетворения собственных интересов; правовые наказания, в результате которых субъект в чем-то ограничивается[3]. Исходя из сформулированных положений, А.В. Малько выделяет следующие признаки правовых ограничений: 1) связаны с неблагоприятными условиями для осуществления собственных интересов; 2) сообщают об уменьшении объема возможностей, свободы (а значит, и прав субъектов), что достигается с помощью обязанностей, запретов, наказаний и т.п.; 3) обозначают отрицательную правовую мотивацию предполагают снижение негативной активности; 4) направлены на защиту общественных отношений[4].

Нетрудно заметить, что большинство перечисленных признаков раскрывают информационный, идейно-психологический, мотивационный аспекты действия правовых ограничений[5]. Этот аспект ограничений прав и свобод наиболее тесно связан с предоставляемыми действующим законодательством возможностями субъектам экономических отношений[6]. Следует отметить, что именно в этом аспекте исследуется понятия ограничения прав как представителями теоретико-правовой, так и отраслевых наук, в том числе и цивилистической.

Авторы немногочисленных работ, посвященных проблеме правовых ограничений, этому вопросу не уделяют внимания, используя априори в качестве точки отсчета ограничений прав и свобод их конституционный объем. Такой подход в целом верен, по крайней мере, формально, поскольку в ст. 55 и 56 Конституции РФ речь идет о возможности ограничения как раз тех прав и свобод человека и гражданина, которые перечислены в ее второй главе. Однако более детальный анализ содержания ее соответствующих статей свидетельствует о том, что использование лишь конституционных норм для раскрытия сущности ограничений экономических прав зачастую оказывается недостаточным. Так, в ст. 35 Конституции РФ закрепляется «право частной собственности» (п. 1), то есть право владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом.

Смотрите так же:  Транспортный налог по ямало-ненецкому

Несмотря на кажущуюся ясность редакции приведенной нормы, в ней ничего не говорится, например, о способах и формах владения, пользования и распоряжения имуществом, хотя они, являясь атрибутами права частной собственности, также могут подвергаться законодательным ограничениям. Отсылка же в целях обнаружения способов и форм владения, пользования и распоряжения частной собственностью к Гражданскому кодексу Российской Федерации вряд ли будет корректна, так как этот закон уже содержит предусмотренные Конституцией РФ ограничения экономических прав[7].

Высказанные соображения приводят к необходимости писка более универсальной конструкции понятия ограничений экономических прав нежели сужение их конституционного объема. Учитывая природу экономических прав, о которой шла речь в первом параграфе настоящей главы, есть все основания считать ограничением этих прав сужение их естественно-правового объема. Если говорить более предметно, естественно-правовой объем экономических прав — это тот их объем, который соответствует свободе усмотрения субъектов экономических отношений, определенной объективно формирующимися потребностями в этой сфере жизнедеятельности. Отсюда следует, что любые установленные законодателем рамки, пределы свободы усмотрения граждан в экономической сфере следует рассматривать в качестве ограничений экономических прав.

При рассмотрении понятия ограничений экономических прав и свобод граждан нельзя обойти вниманием и вопрос о соотношении ограничений и способов их законодательного закрепления, который по-разному решается в юридической литературе[8]. Так, рассматривая соотношение ограничений и запретов в праве, А.Г. Братко приходит к выводу, что это два различных способа правового регулирования общественных отношений. Обосновывая данный вывод, автор, в частности, отмечает, что запрет — это формально-юридическая категория, а поэтому он может быть нарушен. В отличие от него правовое ограничение представляет собой еще фактически невозможный вариант поведения, например, удержание лица под стражей на основе закона[9]. Приведенная точка зрения представляется дискуссионной, поскольку трудно признать достаточно обоснованным противопоставление правовых запретов и правовых ограничений как различных способов правового регулирования. На самом деле, на взгляд автора, между этими юридическими средствами существует весьма тесная связь, которая проявляется, прежде всего, в том, что запрет используется законодателем в качестве одного из важных способов установления правовых ограничений. Например, ст. 10 Гражданского кодекса РФ запрещает субъектам гражданско-правовых отношений действовать во вред другим лицам, ограничивая тем самым осуществление ими субъективных прав. Кроме того, ограничения в праве так же, как и запреты — это не фактическое сужение свободы поведения, а лишь метод его регулирования. Поэтому правовые ограничения, обеспечиваемые любыми юридическими средствами, так же как и правовые запреты могут быть нарушены[10].

Попытку «развести» ограничения и запреты в праве, только в несколько ином аспекте, предпринял В.И. Гойман, предложив различать ограничения права и используемые в законодательной практике юридические способы, приемы фиксации границ дозволенной свободы, закрепленные, например, в ст. 21 (ничто не может быть основанием для умаления достоинства личности), 34 (не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию), 37 (принудительный труд запрещен) Конституции РФ[11]. Между тем, приведенные примеры еще раз показывают, что так называемые «юридические способы, приемы фиксации границ дозволенной свободы» являются не какими-то существующими наряду с ограничениями правовыми явлениями, а способами их закрепления, выражающимися в запретах.

Наряду с необоснованным разделением существуют и попытки смешения, объединения ограничений прав и свобод и способов их законодательного закрепления. О смешении ограничений и запретов в праве свидетельствует, например, мнение, что «правоограничения могут напрямую предусматриваться в законодательстве, либо они существуют в виде запрета осуществлять свои права во вред другим лицам»[12]. В действительности, используемый в той или иной норме закона термин «ограничение» становится регулятором поведения субъектов, лишь в том случае, если он обеспечен каким-либо способом правового регулирования, в том числе и запретом. Определенное смешение ограничений экономических прав, свобод и способов их законодательного закрепления допускает и М.В. Баглай, относя к ограничениям запрещение определенных видов экономической деятельности, установление разрешительно-лицензионного порядка ее осуществления, регулирование экспорта и импорта товаров и т.д.

Наряду с перечисленными выше законодатель использует и множество других способов закрепления ограничений экономических прав и свобод граждан. В их качестве могут выступать также Юридический факт-ограничение, обязанность, приостановление, примечание, принципы права, правоустанавливающие предписания, оговорки, ответственность и др.[13]

Вместе с тем одно и то же юридическое средство регулирования общественных отношений в одних случаях может выступать в качестве способа ограничения экономических прав и свобод, а в других — нет. Это различие зависит от социальной цели правовой нормы, содержащей рассматриваемый способ правового регулирования. Так, реализация юридической ответственности, связанной с лишением свободы, существенно ограничивает многие, в том числе и экономические права и свободы гражданина. Однако в качестве способа ограничения этих прав юридическая ответственность может рассматриваться лишь в том случае, если ее реализация имеет целью снизить объем возможностей правонарушителя именно в экономической сфере[14].

В части 3 ст. 17 Конституции России установлено, что при осуществлении прав и свобод человека не должны нарушаться права и свободы другого человека. В части 2 ст. 36 Конституции России устанавливается общий конституционно-правовой режим: право частной собственности на землю, то есть владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц[15].

Ограничения порядка осуществления права собственности, вытекающие из правила о недопустимости шиканы, не только являются частью позитивного права. Природа их естественно-правовая. Это одно из требований, императивов, по своей исходной основе рожденных непосредственно самой жизнью общества. Оно вытекает из природы, естества человеческого бытия, из объективных условий жизнедеятельности, то есть из естественного хода событий. Такое ограничение существует не потому, что появилась статья 17 в Конституции РФ. Это правило разумно.

Отсюда следует следующий вывод. Из всей массы случаев, когда собственник ограничивается в своих возможностях владеть, пользоваться, распоряжаться своей собственностью либо осуществлять свои правомочия, необходимо выделить случаи естественного ограничения порядка осуществления права собственности. Это имманентно вытекающие из природы права, естественные с точки зрения конституционного права ограничения. Их естественность состоит в том, что они находятся за пределом круга тех ограничений права собственности, которые вводятся федеральным законодателем в порядке, установленном в части 3 ст. 55 Конституции РФ.

Каков практический смысл в выделении, в разграничении этих трех понятий? На наш взгляд, определить конкретный перечень недопустимых случаев злоупотребления правом собственности в позитивном законе невозможно[16]. В пресечении этих вариантов антисоциального поведения, как справедливо отмечает Г.А. Гаджиев, велика роль не федерального законодателя, а прежде всего правоприменителей (судов). И когда суды обнаруживают, что право требования уступлено по договору цессии только для того, чтобы избежать уплаты налогов, суды должны исходить из установленных в статье 17 (ч. 3) Конституции РФ и в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления права собственности. Такие случаи, когда собственник осуществляет право собственности исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребляет правом в иных формах, являются недопустимыми, влекущими отказ со стороны суда в защите принадлежащего ему права[17].

Следует обратить внимание на гибкость закона. Ориентируя вслед за статьей 226 Германского гражданского уложения на поиск субъективного намерения причинить вред другому, Гражданский кодекс России не устанавливает ограничительного, исчерпывающего перечня случаев (или форм) злоупотребления правом. Все остальные случаи ограничения права собственности (это одновременно и ограничение суверенных прав законодателя) должны подчиняться тому конституционно-правовому режиму, который предусмотрен в части 3 ст. 55 Конституции России.

Согласно п. 1 ст. 213 ГК РФ в собственности граждан и юридических лиц может находиться любое имущество, за исключением отдельных видов имущества, которое в соответствии с законом не может принадлежать гражданам или юридическим лицам. Количество и стоимость имущества, находящегося в собственности граждан и юридических лиц, не ограничиваются, за исключением случаев, когда такие ограничения установлены законом в целях, предусмотренных п. 2 ст. 1 ГК РФ. Коммерческие и некоммерческие организации, кроме государственных и муниципальных предприятий, а также учреждений, являются собственниками имущества, переданного им в качестве вкладов (взносов) их учредителями (участниками, членами), а также имущества, приобретенного этими юридическими лицами по иным основаниям[18].

Общественные и религиозные организации (объединения), благотворительные и иные фонды являются собственниками приобретенного ими имущества и могут использовать его лишь для достижения целей, предусмотренных их учредительными документами[19]. Учредители (участники, члены) этих организаций утрачивают право на имущество, переданное ими в собственность соответствующей организации. В случае ликвидации такой организации ее имущество, оставшееся после удовлетворения требований кредиторов, используется в целях, указанных в ее учредительных документах (п. 4 ст. 213 ГК РФ).

В современных условиях, когда в России уже не первый год идет реализация приоритетных национальных проектов и социальная функция государства наполняется реальным содержанием, проблема ограничения права собственности, на наш взгляд, приобретает особую остроту и актуальность[20].

Общая история становления и развития права собственности свидетельствует о том, что оно никогда не существовало в виде ничем не ограниченной власти собственника над вещью. Как справедливо заметил В.А. Толстик, «неограниченных прав и свобод в природе не бывает, поскольку в противном случае будет иметь место неограниченный произвол. Не случайно в общей теории права субъективное право определяется как мера возможного поведения субъекта в правоотношении, т.е. его ограничение рамками закона»[21].

В свою очередь, В.П. Камышанский в монографии «Право собственности: пределы и ограничения» подчеркивает, что «неограниченное право собственности несовместимо также с нравственными и этическими началами любого общества. Общество, предоставляя, гарантируя и защищая права собственника, имеет моральное право ограничивать правомочия собственников с тем, чтобы обеспечить права и законные интересы отдельных лиц и их совокупности в целом[22]. В свою очередь, собственники должны этому содействовать, признавая за государством право, в случае необходимости, налагать на них определенные ограничения»[23].

Таким образом, необходимость обеспечения прав и законных интересов других лиц, в том числе и государства, всегда вынуждало право ставить свободу собственника в определенные границы. Ограничения в интересах общества, соседей и т.п. существовали всегда, без них развитие цивилизации было бы немыслимо.

Одно из основополагающих начал современного российского гражданского законодательства заключается в признании необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, что закреплено в п. 1 ст. 1 ГК РФ. Однако Конституция РФ 1993 г. впервые установила универсальный в смысле распространения на законодательную, исполнительную и судебную власть принцип: «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства» (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ)[24]. Поскольку право собственности является гражданским правом соответствующих субъектов, то и на него распространяется действие статей вышеуказанных документов[25].

Таким образом, ограничения права собственности в интересах как неопределенного круга лиц, так и определенного лица (лиц) не подлежат расширительному толкованию[26]. По мнению В.П. Камышанского, «недопустимость распространительного толкования обусловлена еще тем обстоятельством, что в ГК РФ отсутствуют специальные нормы, определяющие взаимные отношения собственника с лицом, пользующимся ограниченным правом на чужую вещь»[27].

Смотрите так же:  Развод если ребенку нет 1 года документы

Следовательно, в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции РФ и п. 2 ст. 1 ГК РФ ограничения права собственности, содержащиеся в иных нормативных актах — указах Президента РФ, постановлениях Правительства РФ, актах министерств и ведомств РФ, органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации, решениях органов местного самоуправления, незаконны и исполнению не подлежат (но это касается только тех нормативных актов, которые были изданы после введения в действие части первой Гражданского кодекса РФ)[28].

Только федеральным законом могут быть введены и ограничения на перемещение товаров и услуг в Российской Федерации при условии, что это необходимо для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей. Так, решением Нерюнгринского городского народного суда Республики Саха (Якутия) по иску собственника имущества гражданина У. было признано недействительным постановление местного органа власти, ограничивающее право собственника вывозить и отправлять принадлежащее ему имущество за пределы административно-территориальной единицы[29].

Следовательно, судебная практика также идет по пути признания иных (чем федеральный закон) нормативных актов, устанавливающих ограничения права собственности, незаконными и не подлежащими применению. Тем не менее, следует иметь в виду, что согласно абз. 2 ст. 4 Вводного закона к части первой Гражданского кодекса РФ ограничения, введенные ранее актами Президента Российской Федерации, Правительства РФ, постановлениями Совета Министров СССР, по вопросам, которые могут регулироваться только федеральными законами, действуют впредь до введения в действие соответствующих законов.

Кроме этого, помимо указанного выше «ограничения прав и свобод человека и гражданина федеральным законом» Конституция РФ предусматривает также возможность ограничения основных прав и свобод и в соответствии с федеральным конституционным законом (ч. 1 ст. 56)[30]. Если в первом случае законодатель своим актом в форме федерального закона ограничивает права и свободы, то во втором — для реализации допускаемых федеральным конституционным законом ограничений необходимы акты органов исполнительной или судебной власти[31].

Таким образом, законами и иными правовыми актами обеспечивается так называемый публичный интерес (государства и общества в целом), и ограничения могут касаться как отдельных правомочий собственника, так и его права в целом. Однако, по мнению В.П. Камышанского, «в связи с этим очень важно, чтобы иные правовые акты не приводили к большему сужению объема правомочий собственника по сравнению с законом. Недопустимо, чтобы в указах Президента РФ и постановлениях Правительства РФ устанавливались дополнительные ограничения права собственности»[32].

Иной подход в данной ситуации не может быть оправданным по следующим основаниям. Во-первых, это противоречит положениям Гражданского кодекса РФ, в соответствии с которым гражданские права могут быть ограничены только на основании федерального закона, а право собственности как раз относится к одному из основных прав, входящих в содержание гражданской правоспособности (ст. 18 ГК РФ).

Во-вторых, предоставление чиновникам из аппаратов Президента РФ и Правительства РФ, а также других ведомств возможности ограничивать право собственности помимо представительных органов государственной власти создает, на наш взгляд, реальные предпосылки для чрезмерного и неоправданного расширения таких ограничений в интересах узкого круга лиц, тем более что в отдельных случаях ограничения на действия собственника, вводимые органами власти, явно не соответствуют тяжести его действий. Интересы частных лиц, в свою очередь (в отличие от публичных интересов), защищаются путем установления запрета на совершение собственником действий, ущемляющих права и охраняемые законом интересы третьих лиц (например, собственник не может направлять водосток на чужой земельный участок, если это грозит размывом и подтоплением, оставлять автомобиль с работающим двигателем вблизи чужого жилого помещения и т.п.).

Следует отметить, что Гражданский кодекс РФ (ст. 209) дублирует положения Конституции РФ с указанием целей, для достижения которых могут быть ограничены гражданские права. Однако этого явно недостаточно. Например, Л.В. Щенникова в статье «Право собственности в гражданском законодательстве России» отмечает, что «как ни хороша норма ст. 209 ГК РФ, сформулированная с учетом достижений мирового опыта, ни она, ни весь раздел II ГК РФ «Право собственности и другие вещные права» не решили всего комплекса задач конкретно-правового регулирования отношений принадлежности материальных благ»[33]. В связи с этим в данном случае, по нашему мнению, следует согласиться с позицией В.П. Камышанского, который отмечает, что «в настоящее время было бы целесообразно включить в раздел второй ГК РФ «Право собственности и другие вещные права» отдельную главу «Ограничения права собственности». Это отвечало бы традициям дореволюционного гражданского законодательства и придало бы определенность ограничениям как составляющей права собственности»[34].

1 См.: Алексеев С.С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. — М., 1989. — С. 65.

2 См.: Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве (теоретико-информационный аспект) / Дис. докт. юрид. наук. — М., 1995; Он же. Стимулы и ограничения в праве. — Саратов, 1994; Он же. Стимулы и ограничения в праве. Общая теория государства и права. Академический курс. В 2-х т. / Под. ред. М.Н. Марченко. Т. 2. Теория права. — М., 1998. — С. 483-505; Он же. Стимулы и ограничения как парные юридические категории // Правоведение. 1995. № 1.

3 См.: Общая теория государства и права. Академический курс. В 2-х т. / Под ред. М.Н. Марченко. Т. 2. Теория права. — М., 1998. — С. 483-484, 496-497.

4 См.: Там же. — С. 496.

5 С точки зрения же их регулирующей поведение субъектов роли, для настоящего исследования первостепенное значение имеет тот признак правовых ограничений, который раскрывает их как средство уменьшения (сужения) объема прав субъектов.

6 См.: Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву. «Круглый стол» журнала «Государство и право» // Государство и право. 1998. № 7. С.26-27.

7 См.: Гражданское право современной России. Очерки теории: научное издание / Под ред. Н.М. Коршунова. — М.: Юнити-Дана, 2006. — С 394.

8 См.: Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. Теоретико-информационный аспект. — Саратов, 1994. — С. 57; Камышинский В.П. Право собственности: пределы и ограничения. — М., 2000. — С. 111.

9 См.: Братко А.Г. Правоохранительная система (вопросы теории). — М, 1991. — С 189-190.

10 Например, субъект права оперативного управления имуществом выходит за рамки целей своей деятельности и задания собственника имущества.

11 См.: Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву. «Круглый стол» журнала «Государство и право» // Государство и право. 1998. № 7. — С. 26-27.

12 См.: Там же. — С. 43. См.: Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. — М., 1998. — С. 218.

13 См.: Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву. «Круглый стол» журнала «Государство и право» // Государство и право. 1998. № 8. С. 26-27, 52.

14 К такого рода примерам относится реализация санкций статей 170, 184, 199, 200 Уголовного кодекса РФ, предусматривающих лишение права заниматься определенными видами экономической деятельности.

15 Подобные ограничения вводятся не федеральным законодателем, они носят естественный характер, проистекают из самой природы данного права и в силу этого закрепляются в Конституции.

16 Арбитражно-судебная практика последних 5 лет свидетельствует о чудесах находчивости, которую проявляют предприниматели, выделяя все новые и новые варианты злоупотребления правом.

17 См.: Гаджиев Г.А. Конституционные пределы возможного ограничения права частной собственности: публичный экономический порядок. — М., 2002. — С. 55.

18 В ред. Федерального закона от 3 ноября 2006 г. № 175-ФЗ.

19 См.: Гражданское право современной России. Очерки теории: научное издание / Под ред. Н.М. Коршунова. — М.: Юнити-Дана, 2006. — С 390.

20 См.: Калашников А.С. К вопросу о защите публичного и частного интереса в праве собственности / Право собственности в России (вопросы теории и практики): сборник статей Международной научно-практической конференции / Под ред. Н.М. Коршунова, В.В. Маркина, Б.Н. Алейникова. — Пенза, 2006. — С. 54.

21 См.: «Круглый стол» журнала «Государство и право». Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву // Государство и право. 1998. № 7. — С. 37.

22 Кроме того, государство для обеспечения жизнедеятельности общества призвано решать возложенные на него политические, экономические, социальные и другие задачи.

23 См.: Камышанский В.П. Право собственности: пределы и ограничения. — М., 2000. — С. 84-85.

24 Такая же формулировка содержится и в п. 2 ст. 1 ГК РФ: «гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

25 См.: Калашников А.С. К вопросу о защите публичного и частного интереса в праве собственности / Право собственности в России (вопросы теории и практики): сборник статей Международной научно-практической конференции / Под ред. Н.М. Коршунова, В.В. Маркина, Б.Н. Алейникова. — Пенза, 2006. — С. 55.

26 Этот принцип получил закрепление в Гражданском кодексе РФ (п. 2 ст. 1), где дается исчерпывающий перечень оснований ограничения гражданских прав.

27 См: абз. 2 п. 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 февраля 1998 г. // Вестник ВАС РФ. -1998. — № 10.

28 См.: Камышанский В.П. Право собственности: пределы и ограничения. — М., 2000. — С. 131.

29 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. № 1. — С. 12.

30 См.: Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. — М., 1998. — С. 228.

31 См.: Калашников А.С. К вопросу о защите публичного и частного интереса в праве собственности / Право собственности в России (вопросы теории и практики): сборник статей Международной научно-практической конференции / Под ред. Н.М. Коршунова, В.В. Маркина, Б.Н. Алейникова. — Пенза, 2006. — С. 55-56.

32 См.: Камышанский В.П. Право собственности: пределы и ограничения. — М., 2000. — С. 135.

33 См.: Щенникова Л.В. Право собственности в гражданском законодательстве России // Законодательство. 2001. № 1. — С. 12.

34 Цит. по: Щенникова Л.В. Право собственности в гражданском законодательстве России // Законодательство. 2001. № 1. — С. 12.