ГЮЛИСТАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1813

Дипломатический словарь. — М.: Государственное издательство политической литературы . А. Я. Вышинский, С. А. Лозовский . 1948 .

Смотреть что такое «ГЮЛИСТАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1813» в других словарях:

ГЮЛИСТАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1813 — договор между Россией и Ираном, подписан 24 окт. 1813 в местечке Гюлистан в Карабахе. Завершил рус иран. войну 1804 13, вызванную стремлением Ирана не допустить присоединения Закавказья к России. Шахскому пр ву оказывали воен. помощь вначале… … Советская историческая энциклопедия

Гюлистанский мирный договор 1813 — договор между Россией и Ираном, подписанный 24 октября (5 ноября) в селении Полистан в Карабахе после окончания русско иранских войн 19 в (См. Русско иранские войны 19 в.). Согласно Г.м.д., Иран признавал переход к России Дагестана,… … Большая советская энциклопедия

Гюлистанский мирный договор 1813 года — Гюлистанский мирный договор договор между Россией и Персией (Ираном), подписанный 12 (24)октября 1813 в селении Гюлистан (Карабах) после окончания русско персидской войны 1804 1813 годов. Согласно договору, Персия признавала переход к России… … Википедия

Гюлистанский мирный договор — Подписан место 12 (24) октября 1813 года селение Гюлистан, Карабах … Википедия

Гюлистанский договор — Гюлистанский мирный договор договор между Россией и Персией (Ираном), подписанный 12 (24)октября 1813 в селении Гюлистан (Карабах) после окончания русско персидской войны 1804 1813 годов. Согласно договору, Персия признавала переход к России… … Википедия

1813 год — Годы 1809 · 1810 · 1811 · 1812 1813 1814 · 1815 · 1816 · 1817 Десятилетия 1790 е · 1800 е 1810 е 1820 е · … Википедия

Русско-персидская война 1804—1813 — годов Русско персидская война (1804 1813) Русско персидские войны … Википедия

Русско-персидская война (1804—1813) — У этого термина существуют и другие значения, см. Русско персидская война. Русско персидская война (1804 1813) Русско персидские войны … Википедия

Русско-персидская война 1804—1813 годов — Русско персидская война (1804 1813) Русско персидские войны Живой мост Франц Рубо. Изображён эпизод, когда 493 русских солдата две недели отражали атаки 20000 персидской армии. Для переправки орудий пришлось организовать живой мост из тел солдат … Википедия

СССР. Феодальный строй — В 1 й половине 1 го тыс. н. э. у народов Северного Причерноморья, Кавказа и Средней Азии рабовладельческий строй находился в состоянии упадка. На смену ему шла новая общественно экономическая формация Феодализм. Феодальные отношения,… … Большая советская энциклопедия

Договор с персией 1813

Присоединение Грузии к России в 1801 г., распространение русского влияния в Закавказье вызвало обострение в отношениях России и Персии. Опираясь на поддержку Англии и Франции, стремившихся к укреплению своего влияния на Востоке и пользуясь тем, что силы России были отвлечены борьбой с наполеоновской Францией, Персия в 1804 г. развязала войну против России.

Несмотря на то, что Персия получала от Англии и Франции крупные денежные субсидии и вооружение, победа в войне 1804-1813 гг. была на стороне России.

12 (24) октября 1813 г. в селении Гюлистан (Карабах) между Россией и Персией был подписан Гюлистанский мирный договор. С российской стороны договор подписал главнокомандующий войсками на Кавказской линии и в Грузии генерал Н. Ф. Ртищев, с персидской — Мирза Абдул-Хасан-хан, советник тайных дел персидского двора.

Согласно договору, Персия признавала переход к России Дагестана, Грузии, Мегрелии, Имеретии, Гурии, Абхазии и северной части Азербайджана, где находились ханства: Карабахское, Бакинское, Ширванское, Гянджинское, Шекинское, Дербентское, Кубинское. К России отошла также часть Талышского ханства. Россия обязалась оказывать назначенному шахом наследнику престола помощь в утверждении его на троне в случае возможного вмешательства извне. Договор предоставлял России исключительное право иметь военный флот на Каспии. Русские купцы получили право свободной торговли в Персии, а персидские — в России.

Персия не смирилась с утратой Закавказья. В течение 4 лет шла борьба за пересмотр статей Гюлистанского мирного договора. Персия при поддержке Великобритании настаивала на возвращении к границам 1801 г., т.е. возвращения под власть шаха всего Восточного Кавказа. Россия добивалась ослабления английского влияния в Персии и укрепления своих экономических позиций. В 1818 г., в результате работы миссии А. П. Ермолова в Персии, Гюлистанский мирный договор был полностью признан Персией и вступил в силу.

Лит.: Балаян Б. П. Дипломатическая история русско-иранских войн и присоединения Восточной Армении к России. Ереван, 1984; Шишов А. В. Схватка за Кавказ. М., 2007.

ГЮЛИСТАНСКИЙ МИР 1813

ГЮЛИСТАНСКИЙ МИР 1813 года — мирный договор между Российской империей и Персией, завершивший русско-персидскую войну 1804-1813 годов.

Под­пи­сан 12(24) октября в уро­чи­ще Гю­ли­стан в Ка­ра­ба­хе, со сто­ро­ны Рос­сии — генералом Н.Ф. Рти­ще­вым, со сто­ро­ны Пер­сии — со­вет­ни­ком тай­ных дел персидского дво­ра Мир­зой Абул-Ха­сан-ха­ном. Во вре­мя на­чав­ших­ся в октябре 1812 года русско-пер­сидских пе­ре­го­во­ров Пер­сия по­тре­бо­ва­ла от­тор­же­ния от Российской им­пе­рии все­го За­кав­ка­зья, а за­тем про­дол­жи­ла во­енные дей­ст­вия, пре­рвав пе­ре­го­во­ры. Од­на­ко её во­енные не­уда­чи, за­клю­че­ние Бу­ха­ре­ст­ско­го ми­ра 1812 года ме­ж­ду Российской им­пе­ри­ей и Ос­ман­ской им­пе­ри­ей, ос­ла­бив­ше­го по­зи­ции Пер­сии, по­бе­да Рос­сии в Отечественной вой­не 1812 года по­бу­ди­ли Пер­сию во­зоб­но­вить пе­ре­го­во­ры, за­вер­шив­шие­ся под­пи­са­ни­ем пе­ре­ми­рия, а за­тем Гюлистанского мира.

Со­глас­но до­го­во­ру, к Российской им­пе­рии от­хо­ди­ли Ка­ра­бах­ское, Гянд­жин­ское, Ше­кин­ское, Шир­ван­ское, Дер­бент­ское, Ку­бин­ское, Ба­кин­ское и Та­лыш­ское хан­ст­ва, а так­же Да­ге­стан, Гру­зия, Мег­ре­лия и Аб­ха­зия. Рос­сия по­лу­чи­ла ис­клю­чительное пра­во иметь на Кас­пий­ском море во­енный флот. Пер­сия обя­за­лась вер­нуть всех российских плен­ных. Куп­цам обе­их стран пре­дос­тав­ля­лось пра­во сво­бод­ной тор­гов­ли на тер­ри­то­рии дру­гой сто­ро­ны, вво­дил­ся 5%-ный по­шлин­ный сбор. Гюлистанский мир ра­ти­фи­ци­ро­ван Фетх-Али-ша­хом в ап­ре­ле, императором Алек­сан­дром I — в мае 1814 года. Опуб­ли­ко­ван 7(19).8.1818 года. Пер­сия при под­держ­ке Ве­ли­ко­бри­та­нии на­стаи­ва­ла на пе­ре­смот­ре ус­ло­вий Гблистанского мира и воз­вра­ще­нии под власть ша­ха Восточного Кав­ка­за, а в 1826 году на­ча­ла вой­ну про­тив Российской им­пе­рии, за­кон­чив­шую­ся по­бе­дой Рос­сии и под­пи­са­ни­ем Турк­ман­чай­ско­го ми­ра 1828 года, под­твер­див­ше­го ус­ло­вия Гюлистанского мира.

Гюлистанский мирный договор 1813 года

Во имя Господа Всемогущего.

Его Императорское Величество Всепресветлейший и Державнейший Великий Государь Император и Самодержец Всероссийский и его Величество Падишах, Обладатель и Повелитель Персидского Государства; по Высокомонаршей любви Своей к обоюдным Их подданным, имея искреннее взаимное желание положить конец бедствиям войны, сердцу Их противной, и восстановить на прочном основании твердый мир и добрую соседственную дружбу, существовавшую издревле между Империею Всероссийскою и Персидским Государством, рассудили за благо назначить для сего праведного и спасительного дела Полномочными Своими: Его Величество Император Всероссийский, Превосходительного Николая Ртищева, Своего Генерал-Лейтенанта, Главнокомандующего войсками в Грузии и на Кавказской линии, главноуправ­ляющего по гражданской части в губерниях Астраханской, Кавказской и в Грузии и всеми пограничными здешнего края делами, командующего военной Каспийской флотилией и кава­лера орденов Св. Александра Невского, Св. Анны 1-й степени, Св. великомученика и победоносца Георгия 4-го класса и имею­щего золотую шпагу с надписью «За храбрость», А Его Величество Шах Персидский, Своего Высокостепенного и Высокопочтенного Мирзу Абуль Хассан-хана, бывшего чрезвычайным посланником при Дворах Турецком и Английском, избранного между Персидскими Начальниками, ближайшего Чиновника своего Государя, Советника Тайных дел Высочайшего Персидского Двора, происходящего из Визирской фамилии, Хана второго класса при Дворе, Персидском и имеющего от своего Государя отличную милость, состоящую в кинжале, и сабле, бриллиантами украшенных, в шалевом платье и лошадином уборе, осыпанным бриллиантами; вследствие чего, Мы вышепоимянованные уполномоченные съехавшись Карабахского владения в урочище Гюлистане при речке Зейве и по размене полномочий, рассмотрев каждый со своей стороны все касающиеся до постановляемого нами от имени Великих наших Государей мира и дружбы, в силу данной нам власти и Высочайших полномочий постановили и утвердили на вечные времена следующие статьи:

Вражда и несогласия, существовавшие доселе между Российскою Империею и Персидским Государством, прекращаются отныне впредь сим трактатом, и да будет вечный мир, дружба и доброе согласие между Его Императорским Величеством Самодержцем Всероссийским и Его Величеством Шахом Персидским, Их наследниками и преемниками Престолов, и обоюдными их Высокими Державами.

Поелику чрез предварительные сношения между двумя Высокими Державами, взаимно соглашенось уже, чтобы постановить мир на основании Status quo ad presentem, то есть, дабы каждая сторона осталась при владении теми землями, Ханствами и владениями, какие ныне находятся в совершенной их власти; то границею между Империею Всероссийскою и Персидским Государством, от сего времени впредь, да будет следующая черта: начиная от урочища Одина-Базара прямою чертою чрез Муганскую степь до Едибулукского брода на реке Аракс, оттоль вверх по Араксу до впадения в оную речки Капанакчая, далее же правою стороною речки Капанакчая до хребта Мигринских гор и оттуда продолжая черту межами Ханств: Карабагского и Нахичеванского хребтом Алазерских гор до урочища Даралагеза, где соединяются межи Ханств: Карабагского, Нахичеванского, Ереванского и части Елисаветпольского округа, (бывшего Ганжинского Ханства) потом, от сего места межею, отделяющею Ереванское Ханство от земель Елисаветпольской округи, так же Шамшадильской и Казахской до урочища Эшок-Мейдана; и от оного хребтом гор по течению правой стороны речки и дороги Гимзачимана по хребту уже Бамбакских гор до угла межи Шурагельской; от сего же угла до верху снеговой горы Алагеза, а отсель, по хребту гор межею Шурагельскою, между Мастарасом и Артиком до речки Арпачая. Впрочем, как Талышинское владение в продолжении войны переходило из рук в руки, то границы сего Ханства со стороны Зинзелей и Ардавиля, для большей верности, определены будут по заключении и ратификации сего Трактата избранными с обеих сторон Комиссарами со взаимного согласия, кои под руководством Главнокомандующих с обеих сторон сделают верное и подробное описание земель, деревень и ущелий, также рек, гор, озер и урочищ, кои до настоящего времени находятся в действительной власти каждой стороны и тогда определится черта границ Талышинского Ханства на основании Status quo presentem, таким образом, чтобы каждая сторона осталась при своем владении. Равным образом и в вышеупомянутых границах, ежели что перейдет за черту той или другой стороны, то по разобрании Комиссарами обеих Высоких Держав, каждая сторона, на основании Status quo ad presentem, доставить удовлетворение.

Его Шахское Величество, в доказательство искренней приязни Своей к Его Величеству Императору Всероссийскому, сим торжественно признает, как за Себя, так и за Высоких Преемников Персидского Престола, принадлежащими в собственность Российской Империи Ханствы: Карабагское и Гпнжинское, обращенное, ныне в провинцию под названием Елисаветпольской; так же Ханствы: Шекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское, Бакинское и Талышенское с теми землями сего Ханства, кои ныне состоят во власти Российской Империи. При том весь Дагестан, Грузию с Шурагельскою провинциею, Имеретию, Гурию, Мингрелию и Абхазию, равным образом все владения и земли, находящиеся между постановленную ныне границею и Кавказскою линиею, с прикосновенными к сей последней и к Каспийскому морю землями и народами.

Его Величество Император Всероссийский, в оказание взаимной приязненности своей к Его Величеству Шаху Персидскому, и в доказательство искреннего желания Своего видеть в Персии, сем соседнем Ему Государстве, самодержавие и господственную власть на прочном основании, сим торжественно за Себя и Преемников Своих обещает тому из сыновей Персидского Шаха, который от него назначен будет Наследником Персидского Государства, оказывать помощь в случае надобности, дабы никакие внешние неприятели не могли мешаться в дела Персидского Государства и дабы, помощью Высочайшего Российского Двора, Персидский Двор был подкрепляем. Впрочем, если по делам Персидского Государства произойдут споры между Шахскими сыновьями: то Российская Империя не войдет в оные до того времени, пока владеющий тогда Шах не будет просить об оной.

Смотрите так же:  Судебная практика по взысканию морального вреда за оскорбление

Российским купеческим судам, по прежнему обычаю предоставляется право плавать у берегов Каспийского моря и приставать к оным; при чем со стороны Персиян должна быть подаваема дружественная помощь во время кораблекрушения. Сие же самое право предоставляется и Персидским купеческим судам по прежнему обычаю плавать по Каспийскому морю и приставать к берегам Российским, где взаимно, в случае кораблекрушения, должно быть оказываемо Персиянам всякое пособие. В рассуждении же военных судов: то как прежде войны, так равно и во время мира и всегда Российский военный флаг один существовал на Каспийском море; то в сем уважений и теперь предоставляется ему прежнее право с тем, что кроме Российской Державы, никакая другая держава не может иметь на Каспийском море военного флага.

Всех пленных обоих сторон, взятых в сражении, или обывателей, захваченных в плен Христиан и других законов, следует отпустить сроком в три месяца после заключения и подписания Трактата, снабдив с каждой стороны продовольствием и дорожными издержками до Караклиса, где пограничные Начальники, для принятия пленных, взаимно между собою снесутся. Бежавшим же своевольно, или по преступлениям предоставляется свобода возвратиться в Отечество свое всем, кои добровольно того пожелают, а кто не пожелает возвратиться, какой бы наши ни был, тех не принуждать. При том бежавшим с обоих сторон даруется амнистия или прошение.

Сверх всего вышесказанного Его Величество Император Всероссийский и Его Величество Шах Персидский соизволяют, чтобы взаимные Высоких Дворов Их Министры или Посланники, посылаемые в случае надобности, в резиденции к Их Величествам принимаемы были соответственно званию их и важности дел им порученных; а определяемые от них, по прежним примерам, где за нужное рассудится, в городах для покровительства торговли Агенты или Консулы, кои не имели бы при себе свиты более десяти человек, пользовались бы, как доверенные чиновники, приличным званию их уважением и почестями, с предписанием, не только их отнюдь не обижать, но в обидах обоих сторон подданным, по представлению их, делать праведный суд, и доставлять обиженным праведное удовлетворение.

Ст. VIII. Править

Что касается до торговых сношений, между обоюдными подданными Их Величеств, кои будут иметь от своих Правительств, или пограничных Начальников, от Правительства постановленных, письменные виды в доказательство, что они подлинно купцы, подданные Российские или Персидские, дозволено будет ездить сухим путем и морем свободно в оба Высокодоговаривающиеся Государства, жить в оных, сколько кто пожелает, и купечество отправлять, также и обратный выезд иметь без всякого задержания. Товары, привозимые в Персию из мест, Российской Империи принадлежащих, и взаимно из Персии в оные вывозимые, продавать и на другие товары менять. В спорах, случающихся между купцами обеих Высоких Держав, в долгах и других жалобах ведаться обыкновенным порядком, относясь к Консулу или Агенту, а где оного не будет, то к местному Начальнику, которые и обязаны, рассмотрев просьбы их по сущей справедливости, сами ли делать, или требует через кого следует, должное удовлетворение и отнюдь не допускать, чтобы им оказана была какая либо обида и притеснение.

Купцам Российским подданным, приехавшим в Персию, свободно будет ездить оттуда с товарами и в другие Государства, дружественные с Персией, если пожелают; на что для свободного пропуска Персидское Правительство не оставить снабжать их надлежащими паспортами, и что также взаимно соблюдаемо будет Российским Правительством в рассуждении Персидских купцов, кои пожелают через Россию по торговым делам своим отправиться в другие Государства, дружественные с Россией.

В смертном же случае кого-либо из Российских подданных В Персию заехавших, или на жительстве находившихся, пожитки их и иное имение движимое и недвижимое, как принадлежащее подданным дружественной Державы, первое без удержания и утайки отдавать на законном основании с расписками их товарищам или родственникам, а последнее позволять тем родственникам продавать, кому они захотят, по, их желанию и в их пользу, как сие всегда делается в Российской Империи в во всех просвещенных Государствах, не взирая какой бы кто Державы ни был.

Пошлин с товаров, Российскими купцами привозимых в Персидские города или порты, взимать не более пяти процентов со ста, не требуя оных вторично, куда бы те купцы с тем товаром своим не ехали, и столько же с вывозимых оттуда Персидских товаров, а более никаких сборов, податей, налогов и пошлин, ни под каким предлогом и вымыслом не требовать, каковые пошлины и на таком же основании, взаимно должны быть единожды взыскиваемы и с Персидских товаров, привозимых Персидскими подданными в Российские города или порты, так как и с вывозимых.

По привозе товаров на берег или в порт, либо сухим путем в пограничные города обеих договаривающихся Держав, предоставляется свобода обоюдному купечеству продавать свои товары и другие покупать, или на мену получать, не спрашивая на то позволения от Таможенных Правителей или откупщиков, коих долг есть смотреть, чтобы торговля имела беспрепятственное обращение и чтобы исправно взыскиваемы были узаконенные пошлины в казну с продавца или с покупщика, по добровольному их в том условию.

По подписании сего Трактата, уполномоченные обеих Высоких Держав взаимно и без отлагательства отправлять во все места надлежащее о сем известие и повеления о немедленном всюду прекращении военных действий.

Настоящий Трактат вечного мира, в двух равногласных экземплярах с Персидским переводом писанный и вышеозначенными обеих Высоких договаривающихся сторон Уполномоченными подписанный, печатями их утвержденный и взаимно ими размененный иметь быть со стороны Его Величества Императора Всероссийского и со стороны Его Величества Шаха Персидского утвержден и ратификован торжественными Ратификациями за подписаниями своеручными Их Величество.

Доставление же оных ратификованных сего Трактата экземпляров иметь последовать взаимно присылкою от Высоких сих Дворов к вышесказанным их Уполномоченным сроком через три месяца.

Заключен в российском лагере Карабагскаго владения в урочище Гюлистан при речке Зейве в лето от Рождества Хри­стова 1813, месяца Октября 12 дня, а по персидскому исчислению 1228, месяца, Шавалла 29 дня.

Сепаратный акт. Править

Так как уполномоченными обеих высоких держав постановлен трактат и положено, дабы по заключении мира и подписании для дружбы и согласия были отправлены послы, то посланник, имеющий отправиться от высочайшего персидского двора с поздравлением к высочайшему российскому двору, повеленные ему от своего шаха просьбы представит на волю великого императора. Главнокомандующий же российский обещает по возможности употребить старание о просьбах Персии. В удостоверение чего подписали и печатями своими утвердили в российском лагере в урочище Гюлистан при речке Зейве 1813 г. октября 12-го дня:

Уполномоченный и Главнокомандующий в Грузии Николай Ртищев (М. П.) Уполномоченный от Высокославного Государства Персидскаго Мирза Абуль Хасан-хан (М. П.)

Гюлистанский мирный договор 1813

Большая советская энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия . 1969—1978 .

Смотреть что такое «Гюлистанский мирный договор 1813» в других словарях:

ГЮЛИСТАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1813 — договор между Россией и Ираном, подписан 24 окт. 1813 в местечке Гюлистан в Карабахе. Завершил рус иран. войну 1804 13, вызванную стремлением Ирана не допустить присоединения Закавказья к России. Шахскому пр ву оказывали воен. помощь вначале… … Советская историческая энциклопедия

ГЮЛИСТАНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1813 — завершил русско иранскую войну 1804 13; подписан 24. X в местечке Гюлистан от имени России ген. лейтенантом Н. Ф. Ртищевым и от имени Ирана Мирзой Абул Хасаном. Переговоры о перемирии начались ещё в 1812 по инициативе иранского командующего,… … Дипломатический словарь

Гюлистанский мирный договор 1813 года — Гюлистанский мирный договор договор между Россией и Персией (Ираном), подписанный 12 (24)октября 1813 в селении Гюлистан (Карабах) после окончания русско персидской войны 1804 1813 годов. Согласно договору, Персия признавала переход к России… … Википедия

Гюлистанский мирный договор — Подписан место 12 (24) октября 1813 года селение Гюлистан, Карабах … Википедия

Гюлистанский договор — Гюлистанский мирный договор договор между Россией и Персией (Ираном), подписанный 12 (24)октября 1813 в селении Гюлистан (Карабах) после окончания русско персидской войны 1804 1813 годов. Согласно договору, Персия признавала переход к России… … Википедия

1813 год — Годы 1809 · 1810 · 1811 · 1812 1813 1814 · 1815 · 1816 · 1817 Десятилетия 1790 е · 1800 е 1810 е 1820 е · … Википедия

Русско-персидская война 1804—1813 — годов Русско персидская война (1804 1813) Русско персидские войны … Википедия

Русско-персидская война (1804—1813) — У этого термина существуют и другие значения, см. Русско персидская война. Русско персидская война (1804 1813) Русско персидские войны … Википедия

Русско-персидская война 1804—1813 годов — Русско персидская война (1804 1813) Русско персидские войны Живой мост Франц Рубо. Изображён эпизод, когда 493 русских солдата две недели отражали атаки 20000 персидской армии. Для переправки орудий пришлось организовать живой мост из тел солдат … Википедия

СССР. Феодальный строй — В 1 й половине 1 го тыс. н. э. у народов Северного Причерноморья, Кавказа и Средней Азии рабовладельческий строй находился в состоянии упадка. На смену ему шла новая общественно экономическая формация Феодализм. Феодальные отношения,… … Большая советская энциклопедия

Центр поддержки русско-армянских стратегических и общественных инициатив

ГЮЛИСТАНСКИЙ ДОГОВОР: НЕКОТОРЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ЗАКЛЮЧЕНИЯ (ГЛАВА ИЗ КНИГИ) (I)

16 (28) октября 1813 г. в небольшом селении Гюлистан, в Карабаге был заключен мирный договор, по которому огромная часть закавказских и северокавказских земель отходила под власть Российской империи. Большую роль в его составлении сыграл главнокомандующий в Грузии Николай Фёдорович Ртищев. За заключение Гюлистанского мира Ртищев был произведён в генералы от инфантерии, а Персидское правительство наградило его орденом Льва и Солнца І-й степени с алмазами. К сожалению многие страницы истории подготовки этого межгосударственного договора малоизвестны. Мы предлагаем познакомиться с отдельными страницами подготовленной нами книги.

Длительная русско-персидская война (1804–1813 гг.), перемежавшаяся с рядом иных войн (войны антифранцузских коалиций, русско-турецкая война 1806–1812 гг., русско-шведская война 1808-1809 гг., Отечественная война 1812 г., и Заграничный поход) ознаменовалась заключением 12 (24) октября 1813 г. Гюлистанского мирного договора.

Международная обстановка накануне русско-персидских мирных переговоров, как в целом, казалось бы, благоприятствовала России. Военные победы, одержанные русскими войсками в Закавказье, также как нейтрализация турецкой угрозы сыграли немаловажную роль в умонастроениях части иранской элиты. Состояние армии и экономики страны, после почти 10 лет военных неудач (за исключением некоторых небольших успехов, которые имели, однако, локальный характер, и, никоим образом не влияли на итоги всей военной компании) также оставляли желать лучшего. Так, например, Гаспар Друвиль, наблюдавший Иран в 1812–1813 гг., характеризуя внутреннее состояние Ирана, отмечал следующее:

«Пусть же представят себе Персию, всякими образами изнуренную; войско, составленное из всех азийских народов, разделившихся и рассеявшихся тол­пами по всем местам государства, для совершения самых ужасных грабительств; пусть представит себе каждый караван- сарай, удобный для защиты, захваченный одной или многими толпами, жившими исключительно грабежом, производимым в окрестностях; казну государственную разграбленную, корону, оспариваемую многими искателями, кои сию опустошенную землю сделали позорищем междоусобной войны, убийств и всякого рода злодеяний – и тогда можно будет иметь поня­тие о тогдашнем состоянии Персии». Кроме того, как отмечает Б. Балаян: «С окончанием Отечественной войны 1812 г. ожидалось значительное усиление Кавказского корпуса. Англичане опасались, что продолжение русско-иранской войны может привести к новым территориальным потерям Ирана и к ослаблению в этой стране английского влияния». Наличие всех этих факторов, казалось, должно было однозначно свидетельствовать о крайней желательности заключения для Ирана мира настолько быстро, насколько возможно.

Смотрите так же:  Если руководитель не подписывает заявление об увольнении

Однако, в реальности, положение не было столь однозначным. На ситуацию на Среднем Востоке в целом, и в Закавказье в частности, практически всегда оказывало опосредованное, а нередко – и непосредственное влияние состояние дел на европейском театре. А оно, между тем, продолжало оставаться для России в 1813 г. довольно сложным. Так, русские войска, несмотря на уничтожение «Великой армии» и изгнание Наполеона из пределов России, сами понесли немалые потери в Отечественной войне 1812 г. Так, согласно М.И. Богдановичу, потери русской армии и ополчения составили 200-210 тыс. чел., по данным Л. Каминского и С. Новосельского около 200 тыс., а по подсчетам С. Шведова и того больше. Сильно пострадала и экономика. Между тем, война (на сей раз уже в Европе) продолжалась и требовала максимального напряжения сил. В Заграничном походе, русские войска, несшие на себе значительную тяжесть войны в составе антифранцузской коалиции, также несли тяжелые потери (1). Наполеон, за всю кампанию 1813 г. неоднократно показал, что еще способен наносить союзникам тяжелые поражения. Так было в кровопролитных боях под Вейсенфельсом, Лютценом (1–2 мая 1813 г.), Бауценом (20–21 мая 1813 г.). Так случилось и в битве под Дрезденом от 27 августа 1813 г. Стороны готовились к новому масштабному столкновению. В этих условиях, никто не мог поручиться в том, сколь долго продлятся военные операции (и насколько большими будут потери в 1814 г.), и каков будет их окончательный исход. Французская армия пока не была изгнана за Рейн («Битва народов» при Лейпциге, приведшая к отступлению французов, началась через 4 дня – после заключения Гюлистанского трактата – 16 октября 1813 г.). Более того, даже ко времени конгресса в Шатильоне (проводившегося с 5 февраля по 19 марта 1814 г.), император ни за что не хотел идти на уступки (несмотря на то, что ему предлагались границы 1 января 1792 г.). В письме своему представителю на конгрессе А. Коленкуру (герцогу Виченцкому), Наполеон, после ряда удачных для себя боевых столкновений напрямую давал понять, что борьба будет продолжена. Так, по поводу представленного на обсуждение мирного проекта он отмечал: «Я так взволнован гнусным проектом [мирного договора], который вы мне прислали, что я считаю себя обесчещенным уже тем, что нам его предлагают» (2).

Между тем, в зависимости от ситуации в Европе, могла меняться довольно резко и позиция англичан по отношению к русско-иранским переговорам. Так, вовсе нельзя было исключить, что после уговоров об установлении перемирия или мира, позиция британской дипломатии могла, под воздействием ряда факторов и трансформироваться. Отнюдь не принижая значимости и самостоятельности Ирана как государства, и не желая гиперболизировать роль англичан, тем не менее, в свете указанных выше фактов трудно не заметить, что сами русско-иранские отношения носили отпечаток русско-английского геополитического соперничества. Именно британцы, в немалой степени способствовали продлению войны. Они же будут способствовать возобновлению новой русско-персидской войны в 1826-1828 гг. Будучи заинтересованными в союзе против Франции на Западе, они, тем не менее, не собирались ничего уступать России на Востоке, а единственным способом блокировать увеличение российского влияния на Среднем Востоке являлось продолжение обострения русско-персидских и русско-турецких отношений. Так, несмотря на заключение 18 июля 1812 г. (когда уже началась Отечественная война 1812 г.) в Эребро англо-русского договора (Эребруйский мир), в соответствии с которым Англия обязалась помогать России в войне против Франции, на восточном направлении ее политика продолжала оставаться антироссийской. И хотя, как отмечал М.Г. Нерсисян: «Если до 1812 г. эта политика Англии осуществлялась открыто, без маскировки, то после 18 июля 1812 г. стала проводиться в завуалированной форме», однако, весьма явные «проколы» у англичан имели место и после 18 июля 1812 г. В боях против российской армии деятельное участие приняли английские офицеры Монтис, Стоун, Кристи, Линдсей и др. и это не могло оставаться незамеченным. Подчеркнем еще раз: это не были какие-то «кондотьеры», наемники, действовавшие на свой страх и риск. Наоборот, они, как было показано ранее, находились при иранских войсках вполне официально. Так, например, Ртищев, рапортуя Румянцеву 31 октября 1812 г. об Асландузском сражении подчеркивал, что «регулярно их (т.е. персов.–Авт.) пехотою и всеми военными действиями управлял английский майор Криссати, который за дерзость свою и за нарушение прав союзных наказан смертью, будучи убит на месте сражения; а английской артиллериею, отбитой у персиян, управлял также английской службы артиллерийский капитан Линдсей, о котором не известно еще, остался ли он между трупами убит или спасся бегством».

Этот случай стал таким вопиющим (и очередным) доказательством «нарушения союзных прав», что «объяснение», английской стороны касательно того, что офицеры якобы не успели покинуть иранский лагерь (о котором мы узнаем из донесения русского посла в Константинополе Италинского от 26 декабря 1812 г.), никого не могло уже ввести в заблуждение, относительно истинных целей и намерений «союзников».

Помимо прочего, нужно было учитывать и то обстоятельство, что, несмотря на крайнее истощение казны и неоднократные поражения, определенная часть иранской элиты во главе с престолонаследником Аббас-Мирзой крайне трудно согласилась на мирные переговоры, и пошла на них в определенной мере вследствие прямого шантажа и давления английских дипломатов, не заинтересованных на тот момент, в возможном полном военном разгроме и капитуляции Ирана. Так, весной 1813 г. Аббас-Мирзой был разработан обширный план новой военной кампании, в которой, кроме его собственных войск, должны были принять участие и 60 тыс. войск самого шаха. Из Индии было доставлено 20 орудий и 12 тыс. ружей, а всего, в распоряжении Аббас-Мирзы находилась к тому времени артиллерия в 66 стволов. Неспокойно было и в Грузии, где приверженцы царевича Александра хоть и были уже к лету 1813 г. почти разгромлены, однако возможность рецидивов сохранялась. Проявляла признаки активности и Османская Турция. Несмотря на заключение еще в 1812 г. Бухарестского мирного договора, Порта, весьма произвольно трактуя его положения, требовала теперь «возвращения» Абхазии, Имеретии, Мингрелии, Гурии, часть Северного Кавказа. Летом 1813 г. турками стали стягиваться к границе войсковые соединения. Трапезундский паша требовал сдачи Редут-кале, Сухум-кале, Анаклии и.д. И вскоре, турецкие отряды вступили на территорию Абхазии. Усиление русских войск в Имеретии и в Абхазии привело к отступлению турок. Кроме того, следовало учитывать и фактор Франции на Среднем Востоке, продолжавшей раздувавшей реваншистские настроения как в самой Порте, так и в приграничных районах. Как отмечает А.Р. Иоаннисян: «Бесспорно и то, что не только в 1812 г., но и 1813 г., французское посольство в Константинополе и французские консульства в Трапезунде и других пограничных с Россией районах прилагали максимальные усилия, чтобы разжечь эти настроения».

В последнее время стали появляться публикации, авторы которых, выдвигают ряд интересных вопросов, которые напрямую, как представляется, имеют отношение к общей международной обстановке того времени. В аспекте рассматриваемой темы, таковой представляется одна из публикаций С. Тарасова, посвященная рассматриваемой теме. Имеет смысл (дабы не заниматься выборочным цитированием) привести ее практически целиком. Так, он пишет:

«В начале июня 1810 года иранские войска вторглись в Карабах, но вскоре были оттуда вытеснены. После этого вновь возобновились переговоры о мире, которые продолжались и в 1811 году. Когда в 1812 году начался военный поход Наполеона на Россию, Санкт-Петербург решил отказаться от прежних требований и соглашался заключить мир на основе «статус-кво». По логике событий, мир можно было бы завершить подписанием «громкого» – с точки зрения психологического воздействия на персов – в столице Карабахского ханства Шуше – документа, чтобы уже с этого «дипломатического плацдарма» иметь возможность в дальнейшем наступать на Эривань. Или же после взятия Ленкорани, учитывая, что ранее иранская сторона предлагала провести переговоры в 80 верстах от фактически сложившейся границы. Но генерал от инфантерии, русский главнокомандующий в Грузии Николай Ртищев, несмотря на давление Санкт-Петербурга как можно быстрее подписать мир с персами, не согласился на такой сценарий, хотя ещё и летом 1813 года в Тифлисе по-прежнему шли предварительные переговоры с перспективой выхода на подписание российско-персидского договора. При этом к переговорному процессу активно подключился и английский посланник в Персии — сэр Гор Оусли. Он добивался того, чтобы мир был подписан в Санкт-Петербурге. Из набора этих фактов можно смело делать вывод о том, что место подписания мирного договора с Персией приобретало для России принципиальное значение. Действуя в союзе с Лондоном, Санкт-Петербург мог бы принять и такой проект английского посла Оусли – подписать в Тифлисе предварительный мирный договор «в целом с соблюдением принципа Status quo ad praesentem», а позднее, в Петербурге, с участием посланника шаха заключить окончательный фундаментальный трактат. Почему генерал Ртищев отказался от штурма Эривани, хотя к 1813 году на Кавказ прибыло подкрепление из Франции – русский оккупационный корпус графа Воронцова? Нет ответа и на вопрос, почему, заключив 1 октября 1813 года перемирие с персами на 50 дней, он, спустя всего несколько дней, 12 октября в спешке подписал мирный договор с Персией именно «в урочище Гюлистан при речке Зейве», то есть в Карабахе. Армянские исследователи придерживаются мнения, что к тому времени в Гюлистане, а не в Тифлисе, находился центр российской секретной дипломатической переписки, а в самом регионе сохраняли устойчивую власть Мелик-Бегларяны. Так на сцену большой политики в регионе выходил карабахский фактор. Видимо, не случайно и то, в 1817 году именно русский генерал армянского происхождении, карабахец Валериан Мадатов был назначен военно-окружным начальником Карабахского, Шекинского и Ширванского ханств, а не преемник Ибрагим-хана Карабахского, Мехти-хан, имевший к этому времени чин русского генерала и, в отличие от Мадатова, закрепленные в Кюрекчайском договоре «определенные ханские права». Еще одна загадка. Ст. XI Гюлистанского мира: «По подписании сего Трактата, уполномоченные обеих Высоких Держав взаимно и без отлагательства отправлять во все места надлежащее о сем известие и повеления о немедленном всюду прекращении военных действий. Доставление же оных ратификованных сего Трактата экземпляров иметь последовать взаимно присылкою от Высоких сих Дворов к вышесказанным их Уполномоченным сроком через три месяца». В июне 1814 года Александр I подписал этот договор, но только 18 июля 1818 года Россия решила предать огласке содержание этого документа. Почему? Гюлистанский договор содержал 11 гласных статей и так называемый «секретный акт»… В то же время «сепаратный акт» давал возможность Персии обратиться к России с просьбой о пересмотре условий этого мира. Эту задачу должен был выполнить подписавший вместе с Ртищевым этот документ иранский посол Мирза-Абуль-Хасан-хан. Во время беседы с императором Александром I он получил сообщение, что «к шаху чрезвычайным послом отправляется вновь назначенный на Кавказ корпусным командиром А.П. Ермолов», которому «высочайше повелено во всем, сколько возможно, споспешествовать желанию шаха и сохранить его дружбу». Ермолов прибыл в Тифлис 10 октября 1816 года. И почти сразу отправился в свою первую инспекционную поездку по региону – в Карабах. Так начиналась еще одна, еще не совсем ясно прописанная историками, новая острая геополитическая интрига» (3).

Смотрите так же:  Пенсия если нет архивной справки

Изложение, безусловно, интересное, тем не менее, как представляется, собственно «загадок» там было не так уж и много. Как уже было показано выше, сам Гюлистанский мир должен был подписываться при крайне зыбкой политической обстановке, которая складывалась на европейском театре и оказывала свое непосредственное влияние и на русско-персидские дела. Там было много потайных ям, туманных предположений и всякого рода «если» на пути к окончательной победе над Францией. Из-за диаметрально противоположных интересов в ряде аспектов, не было доверия между союзниками по антифранцузской коалиции (кстати, во время Венского конгресса, длившегося с сентября 1814 г. по июнь 1815 г., это проявилось весьма ярко, когда 3 января 1815 г. был подписан секретный сепаратный договор между Францией, Англией и Австрией, направленный против Пруссии и России). Здесь можно упомянуть и заключение (несмотря на некоторое похолодание в 1813 г. во взаимоотношениях) и Тегеранского англо-иранского договора от 13 (25) ноября 1814 г., который был направлен против России же. Так, в частности, в его третьей статье четко было заявлено: «Границы территории двух государств – России и Персии будут определены по согласию трех держав – Англии, Персии и России». Между тем, как будет показано ниже, в самом Гюлистанском договоре ни о каком английском посредничестве речи нет. Было значительное английское влияние и де-факто вмешательство, но российская дипломатия всегда избегала фиксации де-юре какого-либо посредничества, будь оно французским, или же британским. И это было не случайно, так как это уже и юридически означало бы право англичан на вмешательство. Инструкции, данные императором Александром I четко требовали не принимать английского медиаторства, и чтоб содействие английской дипломатии «в сближении нашем с Персией было ограничено только добрыми его на тот конец услугами; но отнюдь не имело бы вида медиаторства или гарантии, которых принимать не следует по уважениям, что и другим державам в разных случаях было в том отказано».

Кроме того, как уже было сказано, Россия также, несмотря на победы, сама нуждалась хоть в небольшой передышке. Хотя, и тут следует отметить, что исходя из анализа ситуации, ее представители нередко считали нужным «торопиться не спеша». Но, в указанный период времени, они, в основном, действовали в зависимости от складывавшейся обстановки, от наличия лимита политического времени (а категория эта, как известно, отлична от физического времени, и в зависимости от ряда факторов ускоряется или замедляется). Что касается несколько «противоречивой» в этом контексте позиции самого Н.Ф. Ртищева, то, как известно, начиная с 1806 г., всегда имели место инструкции и пожелания заключить насколько возможно выгодный мир, но вместе с тем, полнота свободы действий оставлялась за главнокомандующими, лучше осведомленных по части наибольшей выгоды текущего момента. Мы неоднократно видели, что во время смен главнокомандующих, основной направляющей мыслью всех инструкций МИД-а, и лично императора являлось добиваться заключения мира. Более того, в зависимости от степени усложнения ситуации менялись и условия, на которых российской дипллматией предписывалось своему полномочному представителю на месте (главнокомандующему) заключать мир. Так, если в начале, ему предписывалось заключить мирное соглашение имея за основу постановление границы на Араксе и Куре, то в дальнейшем – от него требовалось заключить мир на основании сложившегося статус-кво. Но как было это сделать, если Иран, поддерживаемый то Францией, то Англией, и снабжаемый ими военными специалистами, вооружением и материально, был нацелен на продолжение войны? Сложность ситуации хорошо представляли в Петербурге. Поэтому, о каком либо особом давлении на Н.Ф. Ртищева, отличном от «давления» на прежних главнокомандующих утверждать нельзя. Иной вопрос, что сам главнокомандующий, подписывавший этот договор (где границы оказались нечетко определены, да еще и был подписан «Сепаратный акт»), оказался не во всех вопросах на высоте. Быть может, прояви он больше настойчивости и решительности, то и границы бы были четко определены, и «Сепаратного акта» не было бы.

Насчет места переговоров тоже можно отметить, что оно имело принципиальное значение не только для России, но и для Ирана и Англии. О некоторых причинах, обусловивших его выбор места переговоров, Н.Ф. Ртищев сообщает сам в своем донесении императору Александру I: «Гулистан по местоположению своему составляет в здешнем краю самый центр в рассуждении персидских границ». Далее, он указывал на то, что все ханства Закавказья и Грузия «будут находиться под руками отряда, расположенного мною в Гулистане». Иными словами, выбор его диктовался соображениями, в немалой мере, военного порядка. Памятуя о неоднократных неудачах во время прежних переговоров, которые использовались противодействующей стороной лишь в целях выигрыша времени. Так было во время переговоров в Аскеране и Асландузе, с 10 сентября по 20 октября 1812 г., когда само их объявление их было использовано в качестве прикрытия для посылки царевича Александра в Грузию, распыления русских сил и концентрации персидских. Н.Ф. Ртищев, на сей раз решил избрать для ведения переговоров такое место, чтобы в случае их провала возможно было бы оперативно двинуться с войсковыми частями в ту или иную сторону, с целью нейтрализации возможной угрозы. Таким образом, командующий решил подстраховаться, что было в его положении вполне логично. Также в определенной мере пока гипотетической выглядит приводимая точка зрения о том, что важность этого места обуславливалась тем, что место переговоров являлось одним из ключевых пунктов секретной переписки. Донесения могли высылаться как из-под самого Шуши (как это было прежде), так и из любой иной точки. Российская агентура была достаточно разветвленной и эффективной, имея опору (например, в Карабахе), среди коренного армянского населения.

Кроме того, идея отсылки делегации (выражаемая иранцами и англичанами) в Санкт-Петербург была призвана добиться оттяжки времени. Как мы видели, резкое изменение позиции английской дипломатии, перешедшей вдруг от позиции подталкивания к продолжению войны, к требованиям заключения хотя бы перемирия, было обусловлено опасением англичан, что Иран при интенсивном продолжении войны, потерпит окончательное поражение. Это плохо представляли в окружении Аббаса-Мирзы, но эту перспективу не исключали в британском кабинете. Тем не менее, чтобы окончательно не подорвать свои позиции при иранском дворе, а также в надежде хоть как-то затянуть время, англичане стремились добиться либо длительного (годичного) перемирия, либо (что, по-сути), одно и то же – заключить некое, имевшее прелиминарный (предварительный) характер мирное соглашение, подразумевавшее в дальнейшем пересмотр, при их же активном участии. Российская же сторона настаивала на заключении немедленного мира на месте, т.к. она отчетливо представляла себе, на что надеются (по несколько различным мотивам) англичане и иранцы.

Ртищев в одном из писем к Румянцеву отмечал: «Я имею верные сведения, что персияне в то самое время, когда ищут заключить перемирие на год с Россиею, еще гораздо с большей деятельностью стараются о восстановлении мира с турками, соглашаясь заплатить все убытки, сделанные ими прошлого года в Багдадском пашалыке. Следовательно, из всего обнаруживается, что столь продолжительное перемирие нужно персиянам только для того, дабы иметь время окончить дела свои с Турецкою державою и заключить с оною мирный союз, не благоприятствующий делам здешнего края. Слухи есть так же, будто англичане принимают великое участие в примирении сих двух держав и якобы даже Англия сама расположена за персидское правительство платить туркам все убытки». Слухи об англичанах, стремившихся в своих интересах урегулировать конфликт между турками и иранцами из-за Багдадского пашалыка оказались правдой. Над этим деятельно трудились как Аузли в Тегеране, так и Листон в Константинополе. Однако, для всего этого требовалось время, которое им российская сторона предоставлять, понятное дело, не желала. Как представляется, именно поэтому, «Ртищев отклонил отправление чрезвычайного посольства в Петербург, находя меру эту совершенно бесполезной и клонящейся только к одной напрасной потере времени. Если цель посольства заключалась в том, чтобы через него вступить в переговоры о мире, то в этом не представлялось необходимости, так как главнокомандующий был уполномочен на все случаи и, находясь на месте, мог гораздо скорее окончить переговоры».

Таким образом, и мнение С. Тарасова о том, что «Действуя в союзе с Лондоном, Санкт-Петербург мог бы принять и такой проект английского посла Оусли – подписать в Тифлисе предварительный мирный договор «в целом с соблюдением принципа Status quo ad praesentem», а позднее, в Петербурге, с участием посланника шаха заключить окончательный фундаментальный трактат» – в свете изложенного предстает не вполне обоснованным. Россия не могла и не стремилась принимать проекты Аузли. В противном случае, это могло бы вылиться в новые осложнения. Никто в октябре 1813 г. не мог предположить наверняка, как повернется международная ситуация и какие сюрпризы ожидаются еще в войне с Наполеоном. А в зависимости (прямой, или опосредованной) от неудач или успехов на европейском театре, как уже было отмечено, могла резко меняться и политика заинтересованных международных акторов. Гюлистанский трактат заключался при чрезвычайно зыбкой обстановке. «Союз с Лондоном» был на бумаге, и в некоторых аспектах борьбы с Наполеоном на Западе, но не на Востоке. Затягивать сильно время не было в интересах русской стороны. Конечно, по итогам переговоров, трактат все равно де-факто получился прелиминарного характера, однако было сделано немало, чтобы прежних проволочек не было. Это в определенной мере нанесло удар по интересам британской дипломатии. Но делать было нечего. Для того, чтобы вновь завоевать поколебленные позиции англичанам следовало продолжать усиленно хлопотать в интересах иранских, но уже не в вопросе войны, а в вопросе мира. «Неожиданно» проснувшийся пацифизм британцев оказался слишком контрастен, по сравнению с прежними советами. Эта, уже в самом деле мало ожидаемая для иранцев трансформация, возбудила, как уже было отмечено, среди так называемой «партии войны», во главе с Аббас-Мирзой и Мирзой-Бозоргом явное негодование. А потому, они стали очень подозрительны по отношению к британцам. И Гор Аузли вел переговоры, опираясь уже на самого Фатх-Али-шаха и визиря Мирзу-Шефи, которых тоже, как уже было отмечено, пришлось в весьма резких выражениях ему убеждать. Известный армянский исследователь Б.П. Балаян отмечал: «Преклонение Ирана перед Англией не исключало и не ослабляло сопротивления Каджаров наиболее грубым проявлениям британской экспансии».