Проблема определения понятия и признаков соучастия в преступлении

Институту соучастия в преступлении в Уголовном кодексе РФ посвящена отдельная глава, тем самым, на наш взгляд, законодатель определил высокую роль данного института по борьбе с преступностью. А.А. Арутюнов утверждает, что «каждое шестое преступление совершается в соучастии». В данном статье мы определим понятие соучастия в преступлении и проанализируем каждый его признак.

В соответствии со ст. 32 УК РФ соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Проанализируем это понятие с точки зрения доктрины и судебной практики.

В теории уголовного права принято выделять два объективных признака и два субъективных признака соучастия.

Первый объективный или количественный признак соучастия предполагает, что в совершении преступления участвуют два и более лица, достигшие возраста, с которого наступает уголовная ответственность (ч. 1 — 2 ст. 20 УК), и признанные вменяемыми (ч. 1 ст. 21 УК). В это правило не входит «посредственный исполнитель»: это лицо, которое использует для выполнения объективной стороны другое лицо, не подлежащее уголовной ответственности в силу своих причин (ч. 2 ст. 33 УК РФ).

Множественность субъектов преступления означает, что «во-первых, фактическую включенность в совершение одного и того же преступления двух и более участников. Во-вторых, этот признак означает, что каждый из участников должен быть субъектом преступления, то есть достичь возраста уголовной ответственности ко времени совершения преступления и быть вменяемым в момент его совершения».

Однако так утверждает доктрина, судебная практика идет по другому пути, то есть групповыми преступлениями, также признаются те преступления, совершенные двумя или более лицами, из которых только одно обладает всеми признаками общего субъекта. Так, в Определении Верховного Суда РФ от 18 мая 2006 г. N 35-о06-14 указано, «что позиция, согласно которой действия виновного нельзя считать совершенными группой лиц по предварительному сговору в связи с признанием второго лица невменяемым, на законе не основана. Таким образом, квалифицирующие признаки «группа лиц», «группа лиц по предварительному сговору», «организованная группа» могут быть вменены и при отсутствии соучастия в точном смысле этого слова, если только один из участников в деянии привлечен к уголовной ответственности, а другие участники не подлежат ответственности в силу возраста или невменяемости».

Также исключением из первого объективного признака в доктрине исключают групповое исполнение преступления (ст. 35 УПК РФ). В науке и на практике это понимается как совершение объективной стороны преступления группой лиц, из которых только одно лицо подлежит уголовной ответственности («годный субъект»), а все остальные лица в силу возрастных, психических или других лиц не подлежат уголовной ответственности.

Совместность действий соучастников — это второй качественный (объективный) признак соучастия, предполагающий «направленность действий на достижение общего для преступников результата, взаимообусловленность и взаимодополняемость действий».

Стоит согласиться с мнением Н.С. Таганцева: «Как в оркестре нельзя приписать одному лицу исполнение музыкального произведения, так и при соучастии невозможно выделить единственного причинителя общего результата».

В доктрине этот признак базируется на принципах взаимодополнения, взаимообусловливания и причинно-следственной связи преступной деятельности участников.

Первый принцип взаимообусловливания преступной деятельности друг друга имеет место тогда, «когда соучастники, разделяя функции, выполняют по частям или полностью объективную сторону преступления для достижения конкретной цели, как бы дополняя друг друга. В случае если соучастники договорились о разделении функций между ними так, что каждый из них совершает только какую-то часть действий, образующих объективную сторону состава преступления, говорят о так называемом техническом распределении ролей между соучастниками, которые все вместе считаются исполнителями преступления (соисполнителями)».

Взаимообусловливание преступной деятельности говорит о том, что деяние каждого соучастника являются условием для деяния другого соучастника, и эти действия (бездействия) в совокупности образуют причину наступления преступного результата. Другими словами, этот принцип имеет место быть при юридическом распределении ролей организатора, пособника, исполнителя, подстрекателя.

Причинно-следственная связь в соучастии говорит о действиях круга лиц для достижения конкретного результат. Например, организатор и пособник создают необходимые условия для непосредственного исполнения объективной стороны исполнителем. Подобную точку зрения отмечает судебная практика. Так, Пленум Верховного Суда РФ применительно к квалификации группового убийства дал следующие разъяснения: «Убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения). Убийство следует признавать совершенным группой лиц и в том случае, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на умышленное причинение смерти, к нему с той же целью присоединилось другое лицо (другие лица)».

Умышленность соучастия – это первый субъективный признак. Стоит отметить, что сюда не входит осведомленность о совершении преступления в соучастии с другими лицами. Так, «пособник может не знать о действиях подстрекателя (и наоборот); не требуется взаимная осведомленность и в цепочке «исполнитель — подстрекатель (пособник)», т.е. возможно «замаскированное» подстрекательство или пособничество, когда исполнитель, умышленно совершающий преступление, не осознает характера присоединяющейся деятельности подстрекателя (пособника), тогда как последний желает склонить исполнителя к совершению преступления или оказать ему содействие в его совершении. В сложных формах соучастия (организованная группа и преступное сообщество) его члены вообще могут не знать о друг друге, что не исключает соучастия».

Второй субъективный признак соучастия связан с первым субъективным признаком и говорит о том, что соучастие возможно только в умышленном преступлении, что предполагает охват умыслом соучастников всех основных обстоятельств преступления (время, место, способ, орудие и др.). Соучастники должны четко осознавать общественную опасность собственных действий, а также действий исполнителя. При соучастии умыслом также охватывается осознание общественно опасных последствий деяния, совершаемые исполнителем, и причинно-следственная связь между деянием и последствиями. Также соучастниками должны осознаваться основные признаки, свойственные субъекту преступления. Это мнение подтверждается судебной практикой: «квалифицирующие признаки, характеризующие повышенную общественную опасность взяточничества или коммерческого подкупа (вымогательство, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, получение взятки в значительном, крупном или особо крупном размере и др.), следует учитывать при юридической оценке действий соучастников соответствующих преступлений, если эти обстоятельства охватывались их умыслом».

В случае совершения группового неосторожного преступления, то даже при внешнем совместном совершении преступления ответственность каждого из сопричинителей будет отдельно квалифицироваться по соответствующей статье Особенной части УК РФ.

Как нам представляется, высокая общественная опасность преступлений в соучастии характеризуется совместным умыслом всех участников преступления, что включает в себя разработку плана действий по достижению конкретного значимого результат (преступных последствий), распределение ролей между участниками, а в участие более сложных формах групповых преступлений, таких как организованная группа и преступное сообщество предполагает более детальное планирования действий участников преступления, сокрытие преступлений, наличие иерархии внутри группы, сильной материальной базы, связь с контролирующими органами, что способствует внешнему противодействию пресечения преступления и др. Все эти факторы дают участникам групповых преступлений больше возможностей причинить более тяжкие последствия, уйти от уголовной ответственности, по сравнению с преступниками-одиночками.

По этим причинам совершение преступления в соучастии в одной из ее форм (группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группы, преступного сообщества) являются квалифицирующими признаками, отягчающими вину лица.

Таким образом, нами было проанализировано понятие соучастия в преступлении через призму науки и судебной практики и выявлены несоответствия в понимании данного понятия, приводящие к нестабильности судебной практики и несправедливым приговорам.

Исходя из нашего исследования, полагаем, что для устранения проблемы несоответствия теории и практики в данном вопросе и привидения к стабильности уголовной юстиции необходимо статью 32 Уголовного кодекса РФ изложить в следующей редакции;

«1. Соучастием в преступлении признается совместное участие двух и более лиц, являющихся субъектами преступления, в совершении одного и того же умышленного преступления.

2. Соучастие является основанием уголовной ответственности лиц, совместно совершивших преступление».

В части первой этой редакции отражены основные признаки соучастия, а именно преступление признается совершенным в соучастии, если оно совершенно двумя или более лицами (признак множественности лиц), являющимися субъектами преступления. Эта новелла исключает из определения соучастия такие формы преступлений как неосторожного сопричинения, посредственного причинения, группового посягательства при одном субъекте преступления, толпы как элемента обстановки при массовых беспорядках и т.д. Также это понятие включает в себя признак совместного совершения преступления в соучастии, подробно рассмотренного в нашем исследовании.

Отражением роли тех лиц – соучастников преступления, которые непосредственно не совершали объективную сторону, является часть вторая предлагаемой нами статьи.

Данные нововведения отразят последние научные изыскания в проблеме определения понятия соучастия и его признаков и приведут судебную практику и доктрину к единому пониманию понятия соучастия в преступлении.

1. Арутюнов А.А. Соучастие в преступлении. М.: Статут, 2013. 408 с. // СПС «Консультат Плюс».

2. Шеслер А.В. Перспективы совершенствования уголовно-правовых норм о соучастии в преступлении // Lex russicа. 2015. N 6. С. 30 — 38. // СПС «Консультат Плюс».

3. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный) / А.В. Бриллиантов, Г.Д. Долженкова, Э.Н. Жевлаков и др.; под ред. А.В. Бриллиантова. 2-е изд. М.: Проспект, 2015. Т. 1. 792 с. // СПС «Консультат Плюс».

4. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / К.А. Барышева, Ю.В. Грачева, Г.А. Есаков и др.; под ред. Г.А. Есакова. 7-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2017. 736 с. // СПС «Консультат Плюс».

5. Таганцев Н.С. Русское уголовное право: В 2 т. СПб., 1902. Т. 1. С. 743.

6. Шарапов Р.Д. Соучастие в преступлении: закон, теория, практика // Lex russicа. 2016. N 10. С. 105 — 115. // СПС «Консультат Плюс».

Смотрите так же:  Обращение в страховую после дтп осаго

7. Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 14 мая 2014 г. N 32-АПУ14-8 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. N 1. С. 18.

8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3. С. 7.

9. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 N 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» // «Бюллетень Верховного Суда РФ», N 9, сентябрь, 2013 (п. 20).

Проблемы соучастия в преступлении (Мальцев В.В.)

Дата размещения статьи: 21.04.2015

Определение соучастия в преступлении (во всяком случае, теоретическое) должно отражать не только содержание соучастия с разделением ролей, как это сейчас и закреплено в ст. 32 УК, но и другого его вида: совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией).
При подходе к соучастникам как к виду соучастия становится вполне ясным, что через посредство ст. 33 УК законодатель определяет формы соучастия с разделением ролей, ибо вне совместно совершенного преступления такое деление имеет лишь историко-теоретическое, гипотетическое значение. Поскольку вариантов форм соучастия с разделением ролей больше, нежели при соисполнительстве, а их выделение обычно не имеет значения для характера общественной опасности совершенного деяния, постольку единственным приемом нормативного выражения этих форм и является предложенный законодателем в ст. 33 УК.
В уголовно-правовой литературе весьма разнообразен подход к «лестнице» видов и форм соучастия в совершении преступления, критериев ее построения. Как считает В.С. Комиссаров: «Установление конкретной формы соучастия позволяет дать оценку характера и степени общественной опасности совместной преступной деятельности в целом» . «Видами соучастия, исходя из характера выполнения объективной стороны преступления, — пишет Н.Ю. Клименко, — выступают соисполнительство (простое соучастие) и соучастие с разделением юридических ролей, то есть выделением фигур организатора, подстрекателя или пособника, осуществляющих общественно опасное посягательство опосредованно через исполнителя» .
———————————
Комиссаров В.С. Соучастие в преступлении // Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В.С. Комиссарова. СПб., 2005. С. 269.
Клименко Н.Ю. Формы и виды соучастия // Уголовное право России: Курс лекций: В 6 т. / Под ред. Б.Т. Разгильдиева. Т. 2. Саратов, 2008. С. 466 — 467.

Между тем совершение преступления с одним исполнителем и одним соучастником, как правило, менее опасно, нежели его совершение двумя исполнителями (пусть даже в группе лиц без предварительного сговора), ибо интенсивность деяния, непосредственно направленного на причинение вреда охраняемому объекту, увеличивается, как минимум, в два раза. Гораздо больше эта интенсивность возрастает при совершении преступления организованной группой или преступным сообществом. В то же время любое количество соучастников качественно не увеличивает интенсивность, следовательно, и общественную опасность действий (бездействия) исполнителя, ограниченную физическими и умственными способностями одного человека. Именно поэтому формы соучастия с разделением ролей, влияющие лишь на степень общественной опасности конкретно совершаемых преступлений, в отличие от групповых преступлений не включены законодателем в нормы Особенной части УК в качестве квалифицирующих или особо квалифицирующих признаков составов преступлений.
Соучастие с разделением ролей и соучастие, предусмотренное ст. 35 УК, как виды института соучастия в совершении преступления (рода) не могут быть охватываемыми ни собственными конкретными проявлениями, выражениями (формами) , ни формами другого вида соучастия. Отсюда неверно включать соучастие с разделением ролей в классификацию форм соучастия, ибо последние могут быть определены лишь относительно каждого из видов соучастия в преступлении.
———————————
«Вид — в логическом смысле понятие, которое образуется посредством выделения общих признаков в индивидуальных понятиях и само имеет общие признаки с другими видовыми понятиями: из понятия вида может быть образовано еще более широкое понятие — понятие рода» (Философский энциклопедический словарь. М., 2009. С. 68).
«Форма — прежде всего внешнее очертание, наружный вид предмета, внешнее выражение какого-либо содержания, а также и внутреннее строение, структура, определенный и определяющий порядок предмета» (Там же. С. 490).

Нерешенность вопросов соотношения между видами и формами соучастия в преступлении, непрекращающиеся попытки в уголовно-правовой теории «втиснуть» в круг его форм и соучастие в совершении преступления с разделением ролей, скорее всего, и не дают возможности законодателю дать общее название ст. 35 УК, вынуждая перечислять в ее наименовании все формы этого вида совместного преступного и общественно опасного поведения. Касаясь же названия ст. 35 УК, то оно вполне могло бы выглядеть так: «Соучастие в совершении преступления группой лиц». Группа лиц при соучастии в совершении преступления как понятие охватывает своим содержанием все указанные в ст. 35 УК формы соучастия и одновременно выступает единым основанием его деления .
———————————
Нелишне напомнить и, пожалуй, главное логическое правило «деления объема понятия: 1) В одной и той же классификации необходимо применять одно и то же основание» (Кондаков Н.И. Логический словарь. М., 1971. С. 215).

Определяющие характер общественной опасности форм соучастия в групповом преступлении критерии — это общие критерии общественной опасности антисоциального поведения: согласованность и интенсивность действий (бездействия) двух или более лиц при выполнении объективной стороны состава совершаемого ими общественно опасного деяния; направленность общественно опасного деяния на причинение вреда объектам уголовно-правовой охраны. Итак, классификация видов и форм соучастия в совершении преступления выглядит так: 1) совершение преступления в соучастии с разделением ролей; 2) совершение преступления в соучастии группой лиц: а) без предварительного сговора, б) по предварительному сговору, в) организованной группой, г) преступным сообществом (преступной организацией).
Согласованность действий (бездействия) двух или более лиц при выполнении объективной стороны состава совершаемого ими общественно опасного деяния — это минимум, который в аспекте субъективной стороны преступления позволяет говорить о его совместном совершении. Отсюда едва ли правильно определять изначальную форму группового преступления лишь как преступление, совершенное «группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора» (ч. 1 ст. 35 УК). В этой норме необходимо указать на содержательный признак «группы лиц», который будет выражать и ее специфику, и общее, что объединяет все формы группового преступления между собой. Сказанное дает основания предложить такую редакцию названия и части первой ст. 35 УК:
Соучастие в совершении преступления группой лиц
1. Преступление признается совершенным группой лиц, если оно совершено согласованными действиями (бездействием) двух или более исполнителей.
В связи с чем в случаях, когда законодатель не считает возможным конкретную форму соучастия в группе лиц признавать качественно влияющей на характер общественной опасности совместного преступления (к примеру, п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК — убийство, «совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой»; п. «а» ч. 2 ст. 131 УК — изнасилование, «совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой»), необходимость перечислять в диспозиции одной и той же нормы Особенной части УК почти все формы такого соучастия вызывает сомнение. Во-первых, подобное перечисление не решает проблемы нормативного (а может быть, главное правоприменительного) выражения оставшихся форм группового преступления. Вот какие рекомендации на этот счет даны в п. 16 Постановления N 12 Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)»: «При совершении участником преступного сообщества (преступной организации) тяжкого или особо тяжкого преступления его действия подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 210 УК РФ и соответствующей частью (пунктом) статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, с учетом квалифицирующего признака «организованная группа» (например, по пункту «а» части 4 статьи 162 УК РФ как разбой, совершенный организованной группой). Если состав совершенного преступления не предусматривает в качестве квалифицирующего признака совершение его организованной группой, действия лица подлежат квалификации по ч. 2 ст. 210 УК РФ и соответствующей части (пункту) статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, содержащей квалифицирующий признак «группой лиц по предварительному сговору», а при его отсутствии — по признаку «группой лиц» . Получается, что преступление, совершенное преступным сообществом, квалифицируется лишь как совершенное организованной группой (п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ) или применительно к другим составам преступления, не обладающим этим признаком, — как к подлежащим «квалификации. «группой лиц по предварительному сговору», а при его отсутствии — по признаку «группой лиц» . Следовательно, преступление, оцениваемое с точки зрения уголовного закона как совершенное преступной организацией, в некоторых случаях может признаваться и совершенным простой группой лиц. Несправедливость такой оценки едва ли требует доказательств.
———————————
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. N 8. С. 6.
Там же.

Влияющие только на степень общественной опасности признаки совершения преступления группой лиц должны учитываться не более как в качестве отягчающих обстоятельств («совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации») — п. «в» ч. 1 ст. 63 УК (обстоятельства, отягчающие наказание). Однако и для этого они должны быть названными своими собственными именами, вменены в качестве обстоятельств, хотя бы отягчающих наказание. Поэтому в аспекте принципа законности («Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом» — ч. 1 ст. 3 УК) вполне допустимо и сейчас вменять в вину, допустим, за те же совершенные лицом убийство или изнасилование в качестве отягчающего наказание обстоятельства их совершение «в составе преступного сообщества» (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК).
Тем не менее, лучшим решением этого вопроса было бы исключение из диспозиций этих и подобных им норм Особенной части УК указания на группу лиц по предварительному сговору и организованную группу. Оставив в таких нормах лишь «группу лиц» (или «группу лиц по предварительному сговору») и назвав в ст. 35 УК формы соисполнения соучастием в совершении преступления группой лиц, законодатель тем самым в «группе лиц» учел бы и все другие формы соучастия, сделал бы возможным прямое вменение в вину лицу, совершившему такого рода преступление, как его совершение в составе группы лиц по предварительному сговору, так и в организованной группе или преступном сообществе. Ведь последние — это тоже группы лиц, хотя и более согласованные и гораздо более опасные. Вместе с тем, если законодатель считает их опасность не выходящей за пределы характера общественной опасности единого преступления, то нет и смысла в их перечислении в диспозиции соответствующей нормы. Достаточно обозначения основной самой широкой по содержанию и потому охватывающей все остальные формы соучастия формы — «группа лиц».
При том, что в УК не так уж и много норм, где в качестве квалифицирующего признака выступает совершение преступления группой лиц (к примеру, п. «ж» ч. 2 ст. 105, п. «а» ч. 3 ст. 111 (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), п. «г» ч. 2 ст. 112 (умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести), п. «е» ч. 2 ст. 117 (истязание), п. «а» ч. 2 ст. 131, 132 (насильственные действия сексуального характера), ч. 5 ст. 134 (половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста), ч. 2 ст. 214 (вандализм)), а в теории уголовного права почти единодушно признается, что группу лиц могут образовать лишь субъекты преступления, разрешение проблемы квалификации действий виновного при их совершении в группе с не обладающими признаками субъекта преступления лицами (невменяемыми или не достигшими возраста уголовной ответственности) не представляется столь уж однозначным.
Как указано в ч. 2 п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве»: «Убийство следует признать совершенным группой лиц и в том случае, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на умышленное причинение смерти, к нему с той же целью присоединилось другое лицо (другие лица)» . «Изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными группой лиц, — сказано в ч. 2 п. 10 Постановления N 11 Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации», — и тогда, когда виновные лица, действуя согласованно и применяя насилие или угрозу его применения в отношении нескольких лиц, затем совершают насильственный половой акт либо насильственные действия сексуального характера с каждым или хотя бы с одним из них» .
———————————
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3. С. 4.
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. N 8. С. 3.

Смотрите так же:  Налог по транзакциям

Группа лиц при убийстве, изнасиловании и совершении насильственных действий сексуального характера, таким образом, характеризуется в отдельных случаях и «присоединением» действий другого лица к уже выполняющейся объективной стороне упомянутых преступлений. Точно также могут быть образованы группы и при совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 111, п. «г» ч. 2 ст. 112, ч. 5 ст. 134, ч. 2 ст. 214 УК . Между тем присоединение к начавшемуся преступлению отнюдь не всегда предполагает наличие выраженной двусторонней субъективной связи между соисполнителями. Для квалификации совершения преступления в группе лиц для первого из них достаточно продолжения им преступных действий при осознании, что они совершаются теперь не в одиночку, а вместе с присоединившимся лицом. Такую субъективную составляющую связь соучастия можно считать минимумом согласованности.
———————————
К слову, при социально оправданном выделении «группы лиц» в качестве квалифицирующего признака вандализма (ч. 2 ст. 214 УК) невозможно объяснить отсутствие такового в составе хулиганства (ст. 213 УК), где принадлежность к «нашим» всегда объединяла и объединяет хулиганов в группы.

Именно такой минимум согласованности между субъектом и несубъектами преступления характерен для совершения ими деяния в группе лиц, ибо без нее (понимания, какие действия необходимо совершить в данной конкретной обстановке) вне зависимости от наличия вменяемости (то есть осознания общественной опасности деяния) или возраста уголовной ответственности совместные согласованные действия невозможны. Поэтому и соучастие исполнителя в группе лиц совместно с несубъектами преступления вполне возможно. Примечательно, что еще менее выраженными могут быть субъективные связи и между субъектами группового преступления (допустим, при массовых беспорядках — ч. 2 ст. 212 УК). Другое дело, что в силу невменяемости или малого возраста эти лица не подлежат уголовной ответственности. Однако совершенное виновным в группе лиц преступление от этого не перестает быть таковым, не становится совершенным индивидуально.
Даже при полном неприятии лиц, не обладающих признаками субъекта преступления, в качестве членов группы нельзя не признать, что совершаемое исполнителем вместе с ними деяние представляет собой много большую опасность, нежели фактически совершаемое им единолично. По этическим соображениям нельзя, конечно, и участие таких людей в совершаемом преступлении расценивать как применение предметов, используемых в качестве оружия (наряду «с использованием собак или других животных» ). Отсюда верным с позиций института соучастия в преступлении (ведь ума-то у них хватило самостоятельно согласовать свои действия с субъектом преступления) и единственно возможным в аспекте справедливой уголовной ответственности, адекватной общественной опасности совершаемого в группе лиц преступления, представляется признание судебной практикой совершения общественно опасного деяния субъектом преступления совместно с невменяемыми или с лицами, не достигшими возраста уголовной ответственности, в качестве одной из форм группового преступления — группы лиц без предварительного сговора (ч. 1 ст. 35 УК).
———————————
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 2. С. 73.

Для этого вполне достаточно в ч. 2 п. 10 упомянутого Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. (и в аналогичные ему постановления) внести дополнение примерно такого содержания: «Убийство следует признавать совершенным группой лиц и тогда, когда оно совершено исполнителем совместно с невменяемыми или лицами, не достигшими уголовной ответственности».

Список использованной литературы

1. Клименко Н.Ю. Формы и виды соучастия // Уголовное право России: Курс лекций: В 6 т. / Под ред. Б.Т. Разгильдиева. Т. 2. Саратов, 2008.
2. Комиссаров В.С. Соучастие в преступлении // Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В.С. Комиссарова. СПб., 2005.
3. Кондаков Н.И. Логический словарь. М., 1971.
4. Философский энциклопедический словарь. М., 2009.

Соучастие в преступлении: проблемы квалификации и законодательного применения

Рубрика: Государство и право

Дата публикации: 14.04.2017 2017-04-14

Статья просмотрена: 4613 раз

Библиографическое описание:

Лисица А. А., Шищенко Е. А. Соучастие в преступлении: проблемы квалификации и законодательного применения // Молодой ученый. — 2017. — №15. — С. 262-265. — URL https://moluch.ru/archive/149/42104/ (дата обращения: 08.02.2019).

В данной статье поднимается тема, которая очень актуальна на сегодняшний день, и которая порождает много вопросов в правоприменительной практике, но ответов на эти вопросы не так много. Соучастие в преступления — это тема нашей статьи. В ней будут рассмотрены проблемы, с которыми чаще всего сталкиваются суды при разрешении уголовных дел и вынесении приговоров лицам, совершившим преступление в соучастии, и пути решения этих проблем. Также будут приведены примеры из судебной практики, когда судами были допущены ошибки при разбирательстве дел о соучастии.

Ключевые слова: соучастие в преступлении; проблемы института соучастия в преступлении; соучастие с несовершеннолетними лицами; квалификация преступлений, совершенных в соучастии

Впервые законодательно такой институт, как соучастие в преступлении, нашел отражение в Уголовном уложении 1903 года. Далее, в советском уголовном праве он был закреплен в УК РСФСР 1960 г., и статья 17 звучала таким образом: «Умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления» [2].

В ныне действующем Уголовном кодексе РФ 1996 года содержится целая глава 7, которая состоит из пяти статей и включает в себя такие понятия, как: формы соучастия, эксцесс исполнителя преступления, виды соучастников, особенности ответственности соучастников [1].

В правоприменительной практике при квалификации преступлений, совершенных группой лиц без предварительного сговора, группой лиц по предварительному сговору, преступным сообществом или организованной группой, возникают трудности, так как соучастие требует давать правовую характеристику сразу нескольких лиц, действия которых связаны единым умыслом и совместным совершением общественно опасного деяния.

В настоящее время в институте соучастия возникает много проблем. Они, в большинстве своем, являются спорными.

Стоит перечислить некоторые проблемы соучастия в преступлении, встречающиеся на практике.

  1. Проблема неосторожного сопричинения. В этом случае несколько лиц, заранее не договариваясь и не согласовывая между собой свои намерения, действуя в одиночку, по неосторожности совершают одно преступление.
  2. Проблема неправильной квалификации. Не являются редкостью такие случаи, когда суд квалифицирует преступление как совершенное по предварительному сговору, когда сговора не было или пособника преступления квалифицируют как соисполнителя.
  3. Проблема отсутствия в действующем УК РФ отличительных критериев «преступного сообщества» от «преступной организации» или «группы лиц по предварительному сговору» от «организованной группы».
  4. Проблема посредственного исполнительства (посредственного причинения вреда) при соучастии в преступлении. В данном случае одно лицо, которое рассматривается как исполнитель, совершает преступную деятельность, и в качестве орудия преступления использует лиц, не обладающих признаками субъекта преступления (невменяемых или не достигших возраста уголовной ответственности).

В соответствии с ч. 2 ст. 33 УК РФ, лицо, вовлекшее в совершение преступления, не достигшего возраста уголовной ответственности или невменяемого, несет уголовную ответственность за данное общественно опасное деяние как исполнитель.

Об этом же говорится и в п. 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1 [3].

Но при этом некоторые ученные утверждают, что при таком соучастии, в котором участвуют не подлежащие уголовной ответственности лица под руководством вменяемого и достигшего возраста уголовной ответственности лица, соучастия как такового нет, так как невменяемое и не достигшее возраста лицо не является субъектом преступления [4]. Из этого следует, что уголовной ответственности подлежит только одно лицо исполнитель. Как нам известно из статьи 32 УК РФ, в соучастии принимают участие два или более лица. При этом подразумевается, что эти лица являются вменяемыми и достигли возраста уголовной ответственности на момент совершения преступления (по общему правилу — 16 лет, а в некоторых случаях 14 лет). А значит, в таком соучастии участвует только одно лицо, являющееся субъектом преступления, и вряд ли такое лицо может называться исполнителем преступления.

Смотрите так же:  Жалоба в роспотребнадзор спб

Непонятно, почему посредственное исполнительство или посредственное причинение относится к соучастию (ч. 2 ст. 33 УК РФ). Ведь как говорится в той же ч. 2 ст.33 УК РФ «другие лица», под которыми понимаются, в том числе, и невменяемые лица, не являются субъектами преступления и не подлежат уголовной ответственности, как уже было сказано ранее, именно поэтому они и не могут являться соучастниками преступления. Из этого следует, что в этих случаях соучастия как такового нет.

Что касается проблемы неосторожного сопричинения, то она на сегодняшнее время остается довольно спорной.

Уголовное законодательство Российской Федерации не признает неосторожность при соучастии. В статье 32 УК РФ четко определено, что соучастием является только совершение умышленного преступления. Но некоторые ученые придерживаются другого мнения, согласно которому неосторожность в соучастии возможна.

Н. Д. Сергеевский полагал, что неосторожное соучастие случается, когда соучастники не предвидят последствия, но могут и должны предвидеть. Например, на крыше дома работают люди, и начальник без достаточных предостережений приказывает сбросить бревно вниз, один рабочий подзывает на помощь другого, и они вместе скидывают его. Бревно падает на человека и причиняет ему смерть. В этом случае, начальник — подстрекатель в неосторожном соучастии, первый работник — исполнитель, а второй — пособник или соисполнитель, в зависимости от того, какие действия он предпринимал, чтобы помочь [5].

С Н. Д. Сергеевским был солидарен и И. Я. Хейфец, который в своей книге выделил целую главу о неосторожном подстрекательстве [6].

Ф. Лифт был не согласен с тем, что в соучастии есть место неосторожности. Он считал, что нет неосторожного подстрекательства и пособничества, есть только умышленное, так как и подстрекатель и пособник вполне могут осознавать свои действия и их последствия [7].

Что касается остальных перечисленных проблем, то можно обратиться непосредственно к судебной практике.

Приведем примеры неверной квалификации. Так, Я. и К. были осуждены Истринским городским судом Московской области за соучастие в служебном подлоге, повлекшим существенное нарушение охраняемым законом интересов государства, совершенного в форме подстрекательства, а также в форме пособничества. Судебная коллегия Московского областного суда признала квалификацию по соучастию ошибочной, указав, что в суде первой инстанции при составлении протокола М. внес заведомо ложную информацию с целью добиться более высоких показателей в работе. Также, суд первой инстанции при вынесении приговора Я. и К. не принял во внимание правила, которые содержатся в статье 32 УК РФ и части 4 статьи 33 УК РФ, тем самым нарушил требования уголовно-процессуального и уголовного закона. При вынесении приговора суд первой инстанции необоснованно принимал ложные показания свидетелей, а правдивые показания отвергал. Кроме того, судебной коллегией Московского областного суда были замечены грубые ошибки, допущенные судом первой инстанции, в выводе описательно-мотивировочной части приговора, в которую были занесены недостоверные и ничем не доказанные показания свидетеля М. При этом, как выяснилось, М. не давал тех показаний, которые были учтены судом первой инстанции в описательно-мотивировочной части приговора. В результате обнаружения факта нарушения судом первой инстанции уголовно-процессуального и уголовного закона, судебная коллегия Московского областного суда отменила квалификацию преступления как совершение преступления в соучастии в отношении Я. и К. [8]. Другим примером является уголовное дело в отношении К., который в суде первой инстанции был осужден за покушение на кражу группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину. Но суд первой инстанции не учел ч. 2 ст. 35 УК РФ, в соответствии с которой преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. Кроме того, суд первой инстанции не посчитал нужным обратиться к разъяснениям Пленума Верховного суда РФ п.8 Постановления от 27.12.2002 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», в котором говорится, что содеянное исполнителем, то есть К., не может квалифицироваться как преступление, совершенное группой лиц по предварительному сговору, если организатор, пособник либо подстрекатель непосредственно не участвовали в совершении хищения чужого имущества. А так как неустановленное лицо по независящим от него причинам не принимало участие в совершении кражи, в действиях К. отсутствует квалификационный признак — совершения хищения «группой лиц по предварительному сговору». Вследствие чего размер наказания был снижен [9].

Также в судебной практике есть случаи возникновения проблем при разграничении понятий «организованная группа» и «группа лиц по предварительному сговору». Так, в Ставропольском крае суд кассационной инстанции отменил решение суда первой и апелляционной инстанций в отношении двух лиц, выявив ошибку в применении уголовного закона, что существенно повлияло на квалификацию преступления. Ставропольский краевой суд установил, что в действиях Ф. и Н. не имеется признаков организованной группы, а именно: профессионализма; большой степени устойчивости, которая предполагает наличие постоянных связей между членами группы и специфических методов деятельности по подготовке преступлений; распределения ролей; тщательной подготовки и планирования преступления организатором; технического оснащения и координации соучастников; тщательного подбора и вербовки соучастников; особого порядка вступления в организованную группу; стабильности и сплоченности ее состава; узкой преступной специализации соучастников, а также подчинения жесткой групповой дисциплине. Учитывая это, в ходе разбирательства было установлено, что для совершения преступления Ф. и Н. вступили в предварительный сговор, но признаков организованной группы нет, из этого следует, что в их действиях усматривается квалифицирующий признак совершения преступления «группой лиц по предварительному сговору». В результате чего квалифицирующий признак «совершение разбоя организованной группой лиц» был изменен на «группой лиц по предварительному сговору» и размер наказания снижен [10].

При изучении спорных и проблемных моментов в институте соучастия, а также судебной практики по соучастию, можно сделать вывод, что наши суды, как и раньше, достаточно серьезно и часто ошибаются в квалификации преступлений по данному институту. Не вносят ясности и четкости также и постановления Пленума Верховного Суда РФ. Многие люди осуждены по результатам неправильной квалификации и срок заключения под стражей у них выше, чем они того заслужили.

На наш взгляд, существование таких проблемы зависит от нескольких причин. Прежде всего, правоохранительные органы хотят повысить процент показателей о раскрываемости преступлений в институте соучастия. Здесь идет речь непосредственно о группах по предварительному сговору, преступных сообществах и т. д. И при этом не принимается во внимание, что в конкретном преступлении отсутствуют признаки, например, организованной группы. Также некоторые свидетели вводят в заблуждение суд, дав ложные показания насчет конкретного лица, а суд, в свою очередь, не разобравшись до конца, выносит приговор на основании ложных показаний свидетеля, тем самым утверждает неправильную квалификацию преступления. Как уже было сказано выше, отсутствие четких критериев различия между группой лиц по предварительному сговору и организованной группой в уголовном законодательстве также может вводить в заблуждение суд.

Уголовному законодательству нашей страны необходимо в срочном порядке решать эти проблемы, потому что соучастие представляет собой очень серьезный институт, так как в одном преступлении задействуются сразу несколько лиц, от чего общественная опасность поднимается в разы.

На наш взгляд, государству необходимо принять ряд мер для исправления этих ошибок и проблем. В первую очередь, нужно разработать четкие критерии разграничения между группой лиц по предварительному сговору, преступным сообществом, организованной группой и т. д. Также следует тщательнее проводить следствие по данному институту, при этом обязательно привлекать к ответственности должностных лиц правоохранительных органов, которые сознательно «закрыли глаза» на отсутствие признаков конкретного преступления. В каждом случае, в суде при разрешении дела о соучастии, необходимо обязать суд обращаться не только к нормам уголовного закона, но и к всевозможным действующим постановлениям, которые уточняют и расширяют положения о соучастии.

Когда уголовное законодательство начнет активно бороться с проблемами соучастия, процент преступлений, совершенных в соучастии, станет меньше, повысится процент раскрываемости таких преступлений, и что самое важное — будет снижен процент ошибочной квалификации при вынесении приговора и назначении уголовного наказания.