Приговоры судов по ст. 303 УК РФ Фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности

в период времени не ранее лица, в отношении которых материалы уголовного дела выделены в отдельное производство, группой лиц по предварительному сговору с МолочкинымС.В., путем обмана сотрудников Оренбургской области, суда г. Оренбурга Оренбургско.

Ильясов Н.Г. причинил имущественный ущерб иному владельцу имущества путем обмана и злоупотребления доверием при отсутствии признака хищения, причинившее особо крупный ущерб, а также совершил покушение на мошенничество, то есть действия, непосредст.

Андреев В.Н. совершил покушение на мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана в крупном размере. Преступление совершено при следующих обстоятельствах.В период до дд.мм.гггг у Андреева В.Н. возник преступный умысел, н.

органами предварительного следствия Натариус Д.М. подозревается в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.303 УК РФ – фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, при следующих обстоятельствах:в период с 09.

Колесников В.Г. совершил покушение на мошенничество, то есть покушение на хищение чужого имущества путем обмана, совершенное в особо крупном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельства.

Органами предварительного следствия Каравайченко М.Г., Каравайченко Л.П. и Коноплев Г.Н. обвиняются в мошенничестве, то есть приобретении права на чужое имущество путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном р.

С дд.мм.гггг по дд.мм.гггг в собственности ФИО1 находился автомобиль «BMW Х5», регистрационный знак «№», застрахованный в ПАО СК «Росгосстрах» по страховому полису серии ЕЕЕ № обязательного страхования автогражданской ответственности (далее-ОСАГО).

Подсудимый Глущенко А.В. совершил преступления, а именно – покушение на мошенничество в сфере страхования, то есть хищение чужого имущества путем обмана относительно наступления страхового случая, если пи этом преступление не было доведено до конц.

Тверсков , являясь лицом, участвующим в деле фальсифицровал доказательства по гражданскому делу.Данное преступление совершил при следующих обстоятельствах.Тверсков находясь в период времени дд.мм.гггг на рыбалке в поселке , познакомился с неустано.

Приказом начальника ГСУ № Гайнатулина Е.А. назначена на должность старшего следователя по особо важным делам отделения по расследованию преступлений против общественной безопасности и в сфере незаконного оборота наркотиков отдела (по расследованию.

Не дадим переписать историю: фальсификация или проблемы правоприменения ст. 303 УК РФ

Дело в том, что ст. 303 УК РФ имеет существенные изъяны, затрудняющие предмет и процесс доказывания. О сложностях применения данной нормы закона свидетельствует статистика Верховного суда РФ.

В 2016 году приговор суда по всем частям ст. 303 УК РФ состоялся в отношении 100 лиц. Всего приговоры по преступлениям против правосудия постановлены в отношении 10 689 лиц (менее 1%). Напомню, в главу 31 УК РФ (преступления против правосудия) входят 24 действующих нормы, и сама ст. 303 УК РФ, входящая в данную главу, существует со времен введения в действия УК РФ.

Рассмотрим проблемы, затрудняющие процесс доказывания.

Все начинается с объективной стороны – отсутствие в Уголовном кодексе РФ, постановлениях Пленума Верховного суда РФ и прочих официальных источниках единообразного определения фальсификации. Законодатель не расшифровывает, что такое фальсификация в ст. 303 УК РФ. Не секрет, что расшифровка тех или иных действий, указанных в диспозиции, присуща множеству норм особенной части УК РФ. О фальсификацию ни слова.

Следующий резонный вопрос: фальсификация – это только действия? Или она может иметь место в форме бездействия?

Яркий пример – активные действия по изготовлению подложного документа или искажения содержания документа выполняет лицо, не осведомленное о намерении использования указанного документа в качестве доказательства по гражданскому делу, либо лицо, не являющееся субъектом преступления. Представляет же фальсифицированное доказательство в суд уже иное лицо, являющееся субъектом преступления. Получается, что лицо достоверно знает о подложности данного доказательства, но каких-либо действий по изготовлению или искажению содержания доказательства не совершает. Наступает ли ответственность по ст. 303 УК РФ в этом случае? Существует различная судебная практика, но единообразное толкование Верховного суда РФ на этот счет отсутствует.

Отсюда вытекает другая проблема – в определении субъекта преступления. Ч. 1 ст. 303 УК РФ четко выделяет в качестве субъектов при фальсификации доказательств по гражданскому делу лицо, участвующее в деле, или его представителя. На практике установить, кто же сфальсифицировал доказательство, ровно как располагали ли субъекты информацией о подложном характере доказательства, крайней затруднительно. Зачастую действия по изготовлению или искажению доказательства совершены не субъектом данного преступления.

Третья проблема: что есть фальсификация для законодателя? Искажение формы или искажение содержания, может, то и другое? Опять же, единообразной судебной практики нет. Один пример – изготовление доказательства порочного по форме (подделки подписей, печатей, датирование документов, не соответствующее реальной дате и пр.), скажем, при утрате подлинного доказательства при условии, если содержание изготовленного и порочного по форме доказательства не искажено по отношению к существовавшему ранее доказательству. Вновь не понятно, будет ли иметь такое дело судебную перспективу.

Есть мнение, что к фальсификации можно относить и заблаговременное уничтожение документов или любых сведений с целью недопущения использования их в дальнейшем в качестве доказательств в судебном процессе. Опять же, единообразная судебная практика отсутствует.

Следующая проблема – фальсификация доказательств по делам, находящимся в производстве третейских судов, которые, как известно, не входят в судебную систему Российской Федерации и, следовательно, не осуществляют правосудие. Ст. 303 УК РФ является преступлением против правосудия. Вместе с тем на основе решений третейских судов судами, уже входящими в судебную систему, выдаются вполне реальные исполнительные листы.

Только указанные выше факты отбивают какое-либо желание у правоохранительных органов расследовать указанную категорию дел, поскольку закрадывается тень сомнений относительно судебной перспективы.

Второй пласт проблем – в установлении подлежащих доказыванию обстоятельств.

По указанной категории дел наличие вещественного доказательства имеет принципиальное значение: следствию (для доказанности вины) и суду (для постановления приговора) недостаточно сведений, отраженных в решениях или определениях арбитражных судов, или судов общей юрисдикции, по гражданским делам.

Даже при установлении последними факта фальсификации доказательств. Указанные решения судов по смыслу ст. 90 УПК РФ обладают преюдициальным значением, но требуют от следствия установления всех обстоятельств, подлежащих доказыванию, в рамках процедуры, регламентированной УПК РФ, поскольку предмет исследования в каждом виде судопроизводства имеет свои особенности, специфику и процессуальные правила доказывания по соответствующим делам. (Постановление Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 № 30-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В. Д. Власенко и Е. А. Власенко»).

Часто вещественное доказательство требуется для производства судебной экспертизы в рамках уголовного дела, поскольку в рамках рассмотрения гражданских дел судебные экспертизы, установившие факты фальсификации, не могут быть признаны в качестве судебных экспертиз по уголовным делам, потому как получены не в соответствии с требованиями УПК РФ. Таких экспертиз недостаточно для вывода следствия и суда по уголовному делу о доказанности факта фальсификации доказательства. Любые документы из гражданского дела, включая судебные экспертизы, могут лишь использоваться как иные документы в соответствии со ст. 84 УПК РФ.

Однако с вещественными доказательствами на практике возникают серьезные проблемы, ставящие крест на дальнейшей судебной перспективе уголовного дела. Зачастую суды, сами устанавливая факты фальсификации доказательств, выдают сторонам подлинники документов даже при наличии соответствующих писем от правоохранительных органов, ссылаясь на невозможность отказать стороне в выдаче оригиналов документов.

Еще одна процессуальная сложность – момент возбуждения уголовного дела. С одной стороны, УПК РФ не устанавливает специальный порядок для возбуждения уголовных дел указанной категории. С другой – для возбуждения уголовного дела необходимы поводы и достаточные основания, указывающие на признаки преступления, какими являются решения судов, установившие факт фальсификации.

Вот и получается, что пока «правоохранительная машина» дождется вступления в законную силу судебных решений, пока проводится доследственная проверка, оригиналы спорных документов возвращаются стороне.

Таким образом, указанная норма может стать рабочей, только после внесения в нее изменений:

– установления на законодательном уровне определения фальсификации;

– разделения действий (указанных в диспозиции ст. 303 УК РФ) на сами действия по фальсификации доказательств и по использованию заведомо сфальсифицированных доказательств в суде, расширения субъектного состава данного преступления.

Кроме того, Верховному суду РФ понадобится разъяснить проблемы, связанные с применением указанной нормы. Давайте зададимся вопросом: не получим ли мы многочисленные злоупотребления со стороны правоохранительных органов и череду «заказных» уголовных дел, если эта норма заработает в полную силу?

Может быть, пусть лучше висит она «дамокловым мечом» и применяется лишь в исключительных и вопиющих случаях.

Фальсификация доказательств

О должной осмотрительности судебного представителя при представлении доказательств в гражданском деле.

Судебный представитель постоянно находится в зоне риске, поскольку работает с полученными от клиента документами, достоверность которых не всегда можно определить и проверить. Адвокат Дмитрий Загайнов, партнер ИНТЕЛЛЕКТ-С, рассматривает, в каких случаях судебный представитель может быть привлечен к ответственности за фальсификацию доказательств, и дает рекомендации, как уменьшить риск привлечения судебных представителей к ответственности за это деяние. При этом автор не берет в расчет ситуацию, когда сам судебный представитель занимается изготовлением фальсифицированного доказательства либо выступает пособником, дающим советы или указания, как довести преступный умысел до конца.

Немного статистики

Если обратиться к открытым статистическим данным на сайте Судебного департамента при Верховном суде РФ, то выяснится, что за 2017 год в российские суды поступило 22 655 048 первичных обращений в виде заявлений, исковых заявлений и жалоб, из них в арбитражные суды субъектов РФ – 1 951 028 заявлений и исковых заявлений.

За этот же период в суды поступило 908 356 уголовных дел; за преступления небольшой тяжести мировыми судьями осуждены 286 292 человека, районными судами – 76 135 человек. По некоторым данным 2014 года, в России по ч. 1 ст. 303 УК РФ выносилось от 50 до 70 приговоров в год, начиная с 2006 года (журнал «Судья», №11 за 2014 год).

Данная тенденция не изменилась. Во время выступления в апреле 2018 года на научно-практическом семинаре, который был посвящен вопросам ответственности за фальсификацию доказательств по гражданскому делу и соорганизатором которого выступал Арбитражный суд Свердловской области, один из руководителей районного следственного отдела СК РФ подтвердил, что в следственный отдел ежемесячно поступает около 100 заявлений о возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 303 УК РФ. Из них уголовные дела возбуждаются только в трёх-четырёх случаях, а в суд передаются, как правило, только одно-два дела. Несмотря на то что риск быть привлеченным к ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ у судебного представителя невелик, полагаю уместным исследовать данный вопрос и не надеяться на статистические данные.

Изменения, которые были внесены в часть 1 статьи 303 УК РФ весной 2017 года и благодаря которым была существенно расширена объективная сторона деяния, свидетельствуют о том, что законодатель реально обеспокоен тем, что в угоду ложным ценностям на рассмотрение суда от лиц, участвующих в деле, нередко поступают сведения, искажающие истину.

Объективная сторона деяния по ч. 1 ст. 303 УК РФ представлена четырьмя самостоятельными составами, одним из которых названа фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем. Именно анализ данного состава и является темой настоящей публикации.

В каких случаях судебный представитель может быть привлечен к ответственности за фальсификацию доказательств

Фальсификация (от лат. falsificare – подделывать) означает подделывание чего-то, искажение, подмену подлинного мнимым. Сфальсифицированы могут быть любые виды доказательств – договоры, акты сверок, долговые расписки, заключения эксперта, протоколы осмотра и иные документы, а также вещественные доказательства. Преступление, связанное с фальсификацией доказательств, характеризуется прямым умыслом, и совершить его может только специальный субъект – лицо, участвующее в деле, или его представитель.

Одним из субъектов ответственности является судебный представитель, и в связи с этим возникают различные вопросы правовой квалификации. Подлежит ли ответственности судебный представитель:

  • если он не занимался подделкой документов, а только представил их в суде?
  • если во время судебного заседания стало известно о факте подделки, однако он продолжал настаивать на этом доказательстве, считая, что заявление противоположной стороны о фальсификации доказательств является лишь актом злоупотребления процессуальными правами?
  • если он сфальсифицировал доказательство, представил его в суд, но затем отказался от него в суде?
  • если он не участвовал в создании фальсифицированного доказательства, и, узнав о существовании оного, согласился в судебном заседании исключить его из числа доказательств?

Думаю, что найти ответ на эти вопросы поможет анализ процессуальных кодексов, где по гражданским и административным делам установлен критерий для сведений, которые поступают в суд от участников процесса и которые в последующем могут быть признаны доказательствами.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
сравнительная таблица

Из сравнительной таблицы видно, что установленный процессуальный фильтр не все сведения, поступающие от сторон, признает доказательствами по делу.

Если в материалы дела поступают сведения, не имеющие отношения к делу, то может иметь место ошибка в объекте, когда лицо, фальсифицирующее документы (сведения), полагает, что представляемые сведения имеют отношение к делу и могут повлиять на правосудие, что, по сути, выглядит как покушение на фальсификацию доказательств.

Если судебный представитель осознал всю пагубность своего деяния и в ходе судебного разбирательства согласился исключить представленные им сведения из числа доказательств, то в данном случае имеет место добровольный отказ от совершения преступления, и судебный представитель не подлежит уголовной ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ: согласно ч. 1 ст. 31 УК РФ, лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца.

Смотрите так же:  Гражданство беларусь 2019

В практике нередко возникает вопрос: должен ли судебный представитель проводить проверку достоверности документов, полученных от доверителя? Ответ содержится только в одном документе, а именно – в Кодексе профессиональной этики адвокатов, принятом Первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года: согласно пункту 7 статьи 10 Кодекса, при исполнении поручения адвокат исходит из презумпции достоверности документов и информации, представленных доверителем, и не проводит их дополнительной проверки.

Указанная презумпция распространяется только на адвокатов. Возникает справедливый вопрос: как в подобной ситуации должен вести себя судебный представитель, не имеющий статуса адвоката? Такому судебному представителю приходится ориентироваться исключительно на здравый смысл и этику во взаимоотношениях с клиентом, поскольку считается неэтичным подвергать сомнению представленные клиентом сведения, за исключением тех, которые имеют явные признаки подчистки, подделки и нелогичны по своему содержанию.

Поскольку по ч. 1 ст. 303 УК РФ совершение преступления возможно только при наличии прямого умысла, то считаю, что не образуют состава преступления действия судебного представителя, который не знал и (или) не мог знать, что представляемые им сведения являются фальсифицированными. Узнав об этом факте (например, из заключения эксперта) и в последующем согласившись исключить представленные сведения из числа доказательств, судебный представитель избежит отрицательных правовых последствий.

Примеры из практики

Пример №1. Представитель предъявил в судебном заседании расписку и выписку по банковским переводам, обосновывая свои требования о взыскании с ответчика долга по договору займа. В судебном заседании ответчик сказал, что расписку не подписывал, и заявил о её фальсификации. Поскольку истец, в интересах которого действовал судебный представитель, не смог подтвердить, кем именно была составлена и подписана расписка, то судебный представитель в суде отказался от такого доказательства. Поменяв основания иска, судебный представитель далее настаивал на взыскании долга по нормам неосновательного обогащения, поскольку банковская выписка содержала достоверные сведения о денежных переводах.

В приведенном примере ответственности у судебного представителя очевидно не наступает, поскольку тот исходил из достоверности сведений, полученных от доверителя. Как только появились обоснованные сомнения в достоверности расписки, судебный представитель согласился в судебном заседании исключить этот документ из числа доказательств.

Пример №2. Представитель ответчика, защищая интересы работодателя, представил в судебное заседание подлинный экземпляр заявления работника об увольнении по собственному желанию. На основании указанного заявления был издан приказ о прекращении трудового договора с работником. Истец, оспаривавший своё увольнение, заявил о том, что данное заявление не подписывал, что документ является поддельным. После передачи материалов трудового спора в правоохранительные органы было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 303 УК РФ, которое в дальнейшем поступило в суд и было рассмотрено в особом порядке. Качканарский городской суд Свердловской области вынес в отношении судебного представителя обвинительный приговор по ч. 1 ст. 303 УК РФ, назначив наказание в виде штрафа в размере 20 000 рублей (дело №1-11/2017, приговор от 26 января 2017 г.)

Пример №3. Приговором Советского районного суда города Казани республики Татарстан от 30 марта 2016 г. по делу №1-235/2016 заявитель (истец) признан виновным по ч. 1 ст. 303 УК РФ. Ему назначено наказание в виде обязательных работ сроком на 400 часов. В ходе предъявления иска по гражданскому делу к страховой компании истец представил в суд сфальсифицированный акт выполненных работ и сфальсифицированный кассовый чек. Суд эти документы не принял в качестве допустимого доказательства, так как из ответа, поступившего от ИП на судебный запрос, следовало, что истец для приобретения запасных частей и проведения ремонта автомобиля к нему не обращался. При этом суд не принял во внимание доводы защиты о том, что уголовное дело подлежит прекращению ввиду малозначительности, а также довод о необходимости освобождения подсудимой от назначения наказания в связи с изменением обстановки (ст. 80-1 УК РФ).

Из примера видно, что истец в судебном заседании настаивал на представленных им фальсифицированных доказательствах, однако это не привело к нужному для него результату. Недоведение до конца преступного умысла по гражданскому делу не помогло истцу впоследствии избежать ответственности по уголовному делу. Важно отметить, что судебный представитель, участвовавший в гражданском деле в интересах истца, не привлекался к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Как уменьшить риск привлечения судебных представителей к ответственности за фальсификацию доказательств: рекомендации

Приходится порой слышать рассуждения о том, что ч. 1 ст. 303 УК РФ содержит много неопределённостей. В связи с этим уместно процитировать Определение Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2011 года №548-О-О, где сказано следующее: «Согласно статье 8 УК Российской Федерации основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом. Часть первая статьи 303 УК Российской Федерации, устанавливающая уголовную ответственность лишь за такие деяния, которые совершаются умышленно и направлены непосредственно на фальсификацию доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем, не содержит неопределённости и не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителя».

Чтобы уменьшить риск привлечения к ответственности добросовестных судебных представителей, предлагаю при получении документов и иных сведений от доверителя руководствоваться следующими простыми правилами:

  • перед получением подлинных документов визуально убедитесь, что они корректны и логически последовательны,
  • если выявляются расхождения и несоответствия – получите комментарий доверителя,
  • составьте акт приёма-передачи (реестр) подлинных документов,
  • если необходимо – исключите из акта (реестра) сомнительные документы, вернув их доверителю;
  • принимайте документы по акту (реестру), сначала внутренне убедившись, что они визуально корректны и логичны.

Какие правовые последствия наступят для судебного представителя, если обнаружится, что в дело представлено сфальсифицированное доказательство, во многом зависит от проявленной самим судебным представителем должной осмотрительности.

Статья опубликована в «Новой адвокатской газете» (№15 (272) // 1-15 августа 2018 года)

Фальсификация доказательств по гражданскому делу

В своей профессиональной деятельности нередко слышал от разных людей об очень неприятном явлении в отечественном гражданском процессе, когда одна из сторон или другие участники процесса совершают преступление при рассмотрении гражданского дела в суде, например, предоставляют сфальсифицированные доказательства по гражданскому делу. Все заявления, ходатайства и жалобы по этому поводу суды, как правило, игнорируют, ссылаясь на то, что вопрос о возбуждении уголовных дел не входит в компетенцию гражданских судов, рекомендуют самим обращаться с заявлениями в органы внутренних дел.

Проведение доследственной проверки по таким фактам может занимать достаточно длительное время. При расследовании таких дел (если они возбуждаются) часто, в силу объективных причин, возникают трудности с установлением виновных и доказыванием наличия умысла на совершение преступления. При этом суды не редко принимают такие сфальсифицированные доказательства. Суд в текущей инстанции, как правило, бывает проигран к моменту возбуждения уголовного дела, если оно вообще возбуждается.

Таким образом, человек, пришедший в суд за справедливостью и правосудием, попадает в правовую яму. Этим часто пользуются мошенники, «рейдеры». Например, к тому моменту, когда до суда дойдут материалы, подтверждающие факт предоставления сфальсифицированных доказательств по гражданскому делу, какое-нибудь оспариваемое имущество может быть продано уже в десятые руки.

В ходе рассмотрения Замоскворецким районным судом г. Москвы дела по моему иску к ФСИН России о признании моего увольнения незаконным, восстановлении на службе, я лично столкнулся с фактами совершения в отношении меня в ходе гражданского процесса ряда преступлений.

Изучив законодательство в данной области, нашел действенный выход из сложившейся ситуации. Хочу поделиться им со всеми, кому он может оказаться полезным.

Здесь необходимо отметить, что моя история в суде далека от завершения, практика применения судами указанных далее нормативно-правовых актов в подобных ситуациях кране малочисленна. Я нашел на просторах интернета лишь упоминания о нескольких успешных случаях применения таких норм, без указания конкретного порядка, без образцов документов, без ссылок на конкретные дела.

Хочу исправить подобное положение дел, поэтому, делюсь своим скромным опытом.

Начнем с описания самой ситуации.

Представители ответчика неоднократно заявляли (в том числе и в ходе судебного разбирательства), что я отказываюсь получать свою трудовую книжку после увольнения. Но, после моего заявления на судебном заседании 02.06.2016 г. о том, что мою трудовую книжку могли не законно уничтожить, и после моего требования предоставить мою трудовую книжку в суд, представитель ответчика Рузин А.В. предоставил в суд подложную трудовую книжку утверждая, что это оригинал.

В представленной книжке не было указано, что это дубликат, отметки об учебе и трудовой деятельности содержали заведомо ложные сведения, дата заведения книжки соответствовала дню моего не законного увольнения из ФСИН России, а не дате начала трудовой деятельности.

Содержащиеся в указанном дубликате трудовой книжки заведомо ложные сведения свидетельствуют о прямом умысле и личной заинтересованности ряда сотрудников ФСИН России в искажении фактов и существенном нарушении моих прав и моих законных интересов:

— не указаны особые условия службы в органах внутренних дел, что существенно негативно влияет на трудовой стаж и размер пенсии;

— указано, что с 2003 г. по 2015 г. я «Служил в органах внутренних дел и уголовно-исполнительной системе» (такой организации не существует), дата начала службы искажена;

— злостно нарушен целый ряд требований, предусмотренных «Правилами ведения и хранения трудовых книжек, изготовления бланков трудовой книжки и обеспечения ими работодателей» утвержденных постановлением Правительства РФ от 16.04.2003 N 225 «О трудовых книжках».

Сотрудники управления кадров ФСИН России указали заведомо ложные сведения в трудовой книжке с целью не законного затруднения для меня дальнейшего трудоустройства, затруднения оформления пенсии и уменьшения ее размера.

Такое заведомо ложное указание сведений в трудовой книжке влечет существенное нарушение моих прав и законных интересов.

Считаю, что указанные деяния подпадают под составы преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 292 (Служебный подлог) и ч. 1 ст. 303 УК РФ (Фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем).

После указанного судебного заседания, на проходной ФСИН России, мне пытались вручить эту подложную трудовую книжку (я тогда еще надеялся получить подлинную). Весь процесс я снял на видео. Вот фото той самой подложной книжки.

По имеющейся у меня информации, оригинал моей трудовой книжки был незаконно уничтожен сотрудниками ФСИН России.

Указанное деяние может подпадать под состав преступления, предусмотренного ч. 1, ч. 2 ст. 325 УК РФ (Похищение или повреждение документов, штампов, печатей либо похищение акцизных марок, специальных марок или знаков соответствия).

При ознакомлении с делом 28.07.2016 г. (проводил его с использованием фото и видео записи, на всякий случай) мной обнаружена копия моей настоящей трудовой книжки. Ни я, ни мои представители не предоставляли в суд эти копии, а значит, их предоставили представители ответчика, причем указанные копии нотариально не заверены, а значит, судье предъявлялся оригинал настоящей трудовой книжки, по которому удостоверялись копии. Причем сделано это было вне судебных заседаний и втайне от меня и моих представителей.

Так же, Рузин А.В. предоставил в суд копии материалов служебной проверки проводившейся в отношении меня по факту якобы совершенного мной прогула. На неоднократные требования (мои и моих представителей) предоставить в суд оригиналы материалов указанной служебной проверки, представитель ответчика отвечал отказом. На заседании от 02.06.2016 г. он заявил, что оригиналы материалов указанной служебной проверки не могут быть предоставлены в суд, т.к. они направлены в Следственный комитет России для проведения в отношении меня доследственной проверки.

Уверен, что указанные материалы в СК России не направлялись, а в суд представитель ответчика не может их предъявить по простой причине: копии материалов служебной проверки, предоставленные в суд, не соответствуют оригиналу, оформленному с грубыми нарушениями действующего законодательства. Предполагаю, что некоторых документов вообще не существует в оригинале.

Указанное деяние может подпадать под состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ (Фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем).

Далее опишу мои действия, со ссылками на применяемые правовые нормы.

На судебном заседании 22.06.2016 г. я устно сообщил о совершенных в отношении меня представителями ответчика преступлениях, предусмотренных ч. 2 ст. 292 УК РФ, ч. 1 ст. 303 УК РФ, ч. 1, ч. 2 ст. 325 УК РФ.

Указанное устное сообщение о преступлениях я сделал на основании: пунктов 1, 7 и 14 Типового положения о едином порядке организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях утвержденного Приказом Генпрокуратуры России N 39, МВД России N 1070, МЧС России N 1021, Минюста России N 253, ФСБ России N 780, Минэкономразвития России N 353, ФСКН России N 399 от 29.12.2005 «О едином учете преступлений», согласованного с Генеральным директором Судебного Департамента при Верховном Суде Российской Федерации, и (в соответствии с п. 1 данного положения) распространяющегося на суды общей юрисдикции (далее по тексту «Типовое положение»); а также ч. 1, ч. 4 ст. 141 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Обратите внимание: хоть это и межведомственный приказ, но он согласован с Судебным Департаментом при Верховном Суде Российской Федерации, и (в соответствии с п. 1 утвержденного этим же приказом положения) распространяется на суды общей юрисдикции (не зависимо от того, гражданский или уголовный это суд) – это очень важный фактор.

Так же очень важно: должно быть заявлено в ходе судебного заседания именно «устное сообщение о преступлении». Если Вы подадите заявление или ходатайство (в письменной или устной форме) суд может отказать Вам в его удовлетворении.

В соответствии с ч. 4 ст. 141 Уголовно-процессуального кодекса России: если устное сообщение о преступлении сделано в ходе судебного разбирательства, то оно должно быть занесено в протокол судебного заседания. В указанном типовом положении, также говорится об устном сообщении.

В соответствии с ч. 1 ст. 141 Уголовно-процессуального кодекса России: заявление о преступлении может быть сделано, в том числе, и в устном виде.

В соответствии с п. 7 Типового положения: должностными лицами, правомочными осуществлять прием сообщений о преступлениях и оформлять их в соответствии с требованиями УПК РФ, являются, в том числе и судьи (в отношении устных сообщений о преступлениях, сделанных в ходе судебного разбирательства).

Смотрите так же:  Изменения в уголовный кодекс в 2011 году

В соответствии с п. 14 Типового положения: отказ в принятии сообщения о преступлении должностным лицом, правомочным или уполномоченным на эти действия, а также невыдача им уведомления заявителю о приеме сообщения о преступлении недопустимы.

В соответствии с ч. 3 ст. 226 Гражданского процессуального кодекса РФ: в случае, если при рассмотрении дела суд обнаружит в действиях стороны, других участников процесса, должностного или иного лица признаки преступления, сообщение об этом в органы дознания или предварительного следствия становится не правом, а обязанностью суда.

В соответствии с п. 16 Типового положения: должностное лицо, правомочное или уполномоченное принимать сообщения о преступлениях, обязано принять меры к незамедлительной регистрации принятого сообщения в книге регистрации сообщений, если иное не установлено настоящим Положением.

В соответствии с п. 22 Типового положения: Регистрация поступивших заверенных в установленном порядке копий (выписок) протоколов судебного заседания, в которые внесены устные сообщения о преступлениях, осуществляется тем органом, в который они поступили для проверки.

В соответствии с п. 5.4 Типового положения: укрытым от регистрации сообщением о преступлении является сообщение, сведения о котором не внесены в регистрационные документы, а сообщению не присвоен соответствующий регистрационный номер.

Из чего следует обязанность суда, в как можно более короткие сроки, заверить, зарегистрировать (в соответствии с правилами судебного делопроизводства) копии (выписки) протоколов судебного заседания, в которые внесены устные сообщения о преступлениях и, направить в органы уполномоченные регистрировать сообщения о преступлениях и проводить проверки.

Здесь необходимо отметить, что гражданский суд не уполномочен решать, имеется ли в указанных в устном сообщении деяниях состав преступления, суд обязан направить копии (выписки) протоколов судебного заседания, в которые внесены устные сообщения о преступлениях в органы уполномоченные регистрировать сообщения о преступлениях и проводить проверки. Эти органы и регистрируют полученные материалы в книге регистрации сообщений.

Таким органом, в большинстве случаев, будет Следственный комитет России или его территориальное подразделение.

В соответствии с п. 5.5 Типового положения: проверка – это действия, предусмотренные частями 1 и 2 ст. 144 и частью 4 ст. 146 УПК РФ, производимые правомочными и (или) уполномоченными на то должностными лицами по сообщению о преступлении.

После подачи устного сообщения, необходимо заявить ходатайство о принятии и направлении в Следственный комитет России указанного устного сообщения о преступлении (копии (выписки) протоколов судебного заседания).

Если следовать «букве закона», то суд после этого должен окончить судебное заседание, как можно быстрее оформить протокол судебного заседания, направить частное определение в порядке ч. 3 ст. 226 ГПК РФ с копией (выпиской) протокола судебного заседания.

После этого будет и время и возможность для подачи необходимых заявлений и ходатайств в суд, в том числе, о переносе судебного заседания до момента получения результатов проверки.

Это в теории. Практики применения указанных норм в таких случаях, если я не ошибаюсь, пока не существует (или почти не существует).

Суд отказал мне в принятии устного сообщения и в удовлетворении ходатайства, несмотря на все мои ссылки на действующее законодательство.

Я столкнулся еще с одним нюансом: в протоколе судебного заседания ни слова не сказано об устном сообщении, ходатайстве о внесении его в протокол и направлении для проверки в СК РФ. Но имеется запись о якобы заявленном моим представителем ходатайстве, которое в действительности ни мои представители, ни я не заявляли. Привожу дословную цитату из протокола (включая грамматические ошибки, чтобы не менять суть текста): «Представитель истца: прошу приобщить к материалам следующее ходатайство, документы, доказывающие о преступлении в отношении истца».

Казалось бы, не так страшны несоответствия в протоколе, но напомню: ходатайство суд имеет право отклонить, а устное сообщение о преступлении обязан принять и направить для проведения проверки.

К счастью я, и мои представители проводили аудиозаписи всех судебных заседаний (на основании ч. 7 ст. 10 ГПК РФ и с уведомлением суда, хотя уведомление не обязательно).

Следующим моим шагом, было направление двух жалоб в Квалификационную коллегию судей г. Москвы и председателю Мосгорсуда (первая жалоба переадресована в Замоскворецкий суд), а также обращение в Прокуратуру г. Москвы. К данным обращениям приложены аудиозаписи и стенограммы судебных заседаний. Сейчас жду ответов.

Кому интересно: выкладываю все необходимые образцы документов.

Так же, выкладываю протокол судебного заседания, в качестве примера того, чего можно ждать от суда.

Если кто-то успешно применял указанные нормы, прошу отозваться. Вместе мы можем создать хороший прецедент, который облегчит многим людям жизнь, поможет бороться с серьезными нарушениями закона.

Если данная статья окажется кому-то интересной, то при получении ответов на направленные мной обращения или иных подвижках в данном вопросе, поделюсь результатами в блоге.

Проблемные вопросы фальсификации доказательств.

В основе любого судебного решения лежат доказательства, которые должны всегда соответствовать требованиям процессуального законодательства. Между тем на практике нередко встречаются случаи их фальсификации. Анализ действующего законодательства показывает, что норма ст. 303 УК РФ, устанавливающая ответственность за совершение данного преступления, имеет существенные пробелы в регламентации механизма правового регулирования, что не позволяет соответствующим государственным органам эффективно противостоять его совершению.

Статья 303 УК РФ является новеллой Уголовного кодекса РФ 1996 г. Данное обстоятельство указывает на то, что законодателем долгое время проблема фальсификации доказательств должным образом не рассматривалась, хотя на практике она существовала с момента появления соответствующих органов, обладающих правом сбора и закрепления сведений, используемых впоследствии при отправле-нии правосудия.

Что представляет собой фальсификация доказательств? Необходимо отметить, что законодательного определения данного понятия нет. В Уголовном кодексе РФ отсутствует даже указание на способы фальсификации доказательств, что существенно осложняет деятельность практических работников.

Этимологически слово «фальсификация» в русском языке произошло от латинского «falsificare», которое означает подделывание чего-либо, искажение, подмену подлинного ложным, мнимым . Таким образом, в ст. 303 УК РФ идет речь о подделывании, подмене и искажении доказательств, понятие которых раскрывается в отраслевых нормативно-правовых актах.

Необходимо сразу отметить, что норма ст. 303 УК РФ о фальсификации доказательств распространяется лишь на гражданское и уголовное судопроизводство. Административное судопроизводство не подпадает под действие ст. 303 УК РФ, что является существенным пробелом в правовом регулировании (тем более в свете возможного создания административных судов).

Отношения, регламентируемые 303 УК РФ, по своему содержанию могут быть разделены на две составляющие: фальсификация доказательств в гражданском и уголовном судопроизводстве.

Часть 1 ст. 303 УК РФ посвящена фальсификации доказательств в гражданском процессе по делам, рассматриваемым как по правилам ГПК РФ, так и в порядке, предусмотренном АПК РФ.

По смыслу ст. 303 УК РФ сфальсифицировать доказательства в рамках гражданского судопроизводства может лицо, участвующее в деле, или его представитель.

В соответствии со ст. 34 ГПК РФ лицами, участвующим в деле, признаются стороны, третьи лица, прокурор, лица, обращающиеся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других субъектов или вступающие в процесс в целях дачи заключения, заявители и другие заинтересованные лица по делам особого производства и по делам, возникающим из публичных правоотношений.

Арбитражный процессуальный кодекс РФ к лицам, участвующим в деле, относит стороны, заявителей и заинтересованных лиц, третьих лиц, прокурора, государственные органы, органы местного самоуправления и иные органы, обратившиеся в арбитражный суд за защитой своих прав и законных интересов .

Круг представителей лиц, участвующих в деле, определен главой 5 ГПК РФ и главой 6 АПК РФ. При этом понятием «представитель» охватываются как законные представители, так и представители, действующие на основании договора.

Интересным в данном контексте является то обстоятельство, что в перечне субъектов фальсификации доказательств в гражданском судопроизводстве (как, впрочем, и в уголовном) отсутствует судья. В юридической литературе давно пред-лагается включить в круг лиц, привлекаемых к ответственности по ст. 303 УК РФ, представителей судейского корпуса , поскольку последние имеют возможность сфабриковать доказательства. Тем более что практике известны случаи фальсификации доказательств судьями, привлечь которых к ответственности по ст. 303 УК РФ в настоящее время невозможно. При наличии соответствующих признаков действия судьи квалифицируются по ст. 292 УК РФ, не учитывающей юридической природы преступления, предусмотренного ст. 303 Кодекса, и имеющей меньший карательный потенциал (максимальное наказание, предусмотренное ст. 303 УК РФ, — это лишение свободы до 7 лет с лишением права занимать определенные должности или за-ниматься определенной деятельностью до трех лет) .

Какие доказательства можно сфальсифицировать в рамках гражданского судопроизводства по смыслу ст. 303 УК РФ?

Согласно ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Похожее определение доказательств содержится и в АПК РФ. Согласно ст. 64 данного Кодекса доказательствами по делу являются полученные в предусмотрен-ном настоящим АПК РФ и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Как следует из ст. 303 УК РФ в совокупности с другими нормами уголовного закона, не все доказательства, о которых идет речь в соответствующих процессуальных законах (ГПК РФ, АПК РФ и УПК РФ), могут быть сфальсифицированы. В данном случае следует говорить лишь о неодушевленных предметах (различных письменных документах, протоколах следственных действий, материальных носите-лях информации и т. д.).

Детальный анализ указанных выше статей ГПК РФ и АПК РФ, а также Уголовного кодекса РФ дает основание исключить из круга обстоятельств, которые можно сфальсифицировать, следующие:

1) объяснения лиц, участвующих в деле, так как «спорящие» стороны не несут ответственности за сообщение суду ложных сведений;

2) заключения экспертов (специалистов), так как ответственность за дачу заведомо ложного заключения предусмотрена ст. 307, а не ст. 303 УК РФ;

3) показания свидетелей, поскольку дача заведомо ложных показаний наказуема в соответствии со ст. 306 УК РФ.

Таким образом, объектом фальсификации в гражданском судопроизводстве могут являться аудио- и видеозаписи, а также письменные документы и вещественные доказательства.

Сложным и мало исследованным остается вопрос о том, как квалифицировать действия лица, подделавшего документ, который в измененном виде не содержит ложной информации.

К примеру, лицо фальсифицирует официальный документ, т. е. фактически совершает преступление, предусмотренное ст. 327 УК РФ. Вместе с тем сведения, которые указаны в документе, полностью соответствуют действительности. Затем документ представляется суду для подтверждения позиции соответствующего участника процесса, приобщается к делу. Возникает вопрос: есть ли в действиях лица признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ, с учетом того, что «искусственно» созданный документ не содержит ложных сведений?

В данном случае подделка любого документа, представление его в суд с последующим приобщением к материалам дела будут расцениваться как фальсификация доказательств независимо от ложности или достоверности содержащихся в них сведений. Для квалификации действий по ч. 1 ст. 303 УК РФ не имеют значения мотивы и цели фальсификации, главное, чтобы лицо осознавало факт подделки до-казательства и желало воспользоваться последним. Сама фальсификация в данном контексте — это любая подделка, искажение документа, которые изменяют его первоначальное состояние (создание копии без оригинала, подделка подписей, всевоз-можные исправления и т. д.).

***В судебном заседании по гражданскому делу по иску к Г. об истребовании имущества из чужого незаконного владения Р., являясь лицом, участвующим в деле, имея умысел на приобщение к материалам дела сфальсифицированных доказательств с целью подтверждения своих материальных затрат, представила суду че-рез своего представителя Н. два товарных чека, которые она подделала, заполнив пустые бланки и подписав их от имени индивидуального предпринимателя М.

В ходе предварительного следствия, а также судебного разбирательства Р. не отрицала, что товарные чеки были составлены ею. При этом обвиняемая утвержда-ла, что представленные в суд чеки не содержали ложных сведений, свидетельствовали о факте покупки товаров, которые Р. в действительности приобретала в мага-зине предпринимателя М. Подделку чеков подсудимая объяснила утерей оригиналов. Кроме того, Р. ссылалась на то, что товарные чеки не были положены судом в основу решения по гражданскому делу, в связи с чем, в ее действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Приговором Семикаракорского районного суда Ростовской области Р. признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ. Суд пришел к правильному выводу относительно квалификации действий Р. То обстоятельство, что товарные чеки содержали достоверные сведения, а также не были положены в основу решения по гражданскому делу, не влияет на юридическую оценку совершенного деяния. Состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 303 УК РФ, является формальным, а следовательно, наступления каких-либо вредных последствий не требуется.

Несколько иначе разрешается данный вопрос в уголовном судопроизводстве.

Как известно, в уголовном процессе права и свободы человека могут быть существенно ограничены. Соответственно, последствия фальсификации доказательств при рассмотрении уголовного дела являются, как правило, наиболее тяжкими.

Фальсификации доказательств по уголовному делу посвящена ч. 2 ст. 303 УК РФ. Как и в ч. 1 ст. 303 Кодекса, в данной норме законодатель определил субъектный состав фальсификации. Сфальсифицировать доказательства по уголовному делу могут: дознаватель, следователь, прокурор и защитник. Следует обратить внимание на отсутствие среди субъектов фальсификации судьи. Более того, ясно, что и в остальной части круг лиц, обладающих возможностью фальсификации доказательств, определен законодателем не совсем удачно, возможно из-за излишне лаконичной формулировки.

Смотрите так же:  Договор цессии при дду образец

Согласно УПК РФ к лицам, имеющим право осуществлять предварительное расследование, относятся дознаватель, начальник подразделения дознания, орган дознания, следователь, руководитель следственной группы, руководитель следственного органа и его заместитель. Представляется, что в данном случае законодателю следовало либо привести полный перечень субъектов фальсификации, либо так же, как в ч. 1 ст. 303 УК РФ, применить общее понятие «лицом, осуществляющим производство по уголовному делу, а также защитником».

Кстати, тут же возникает обоснованный вопрос: почему защитник помещен законодателем рядом с лицами, осуществляющими производство по уголовному делу? Круг полномочий защитника по сбору и фиксации доказательств крайне узок, что вызывает сомнения в правильности такого подхода. С точки зрения про-цессуального права защитник уполномочен собирать лишь иные документы, предусмотренные п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, т. е. справки, характеристики. Остальные (две) формы получения защитником доказательств, точнее, доказательственной информации, реально претворяются в жизнь лишь при выполнении следственных действий лицом, осуществляющим производство по уголовному делу (например, опрос лиц защитником не имеет никакого доказательственного значения, в то время как их допрос следователем придает таким сведениям надлежащую процессуальную форму).

Указанные обстоятельства не исключают возможности фальсификации доказательств защитником. Вместе с тем полномочия последнего в сфере сбора доказательств по сравнению с компетенцией лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, ничтожны. Данное обстоятельство делает фальсификацию доказа-тельств со стороны последних гораздо более общественно-опасной, что, безусловно, должно учитываться законодателем, а также судом при назначении наказания. Иными словами, ответственность за фальсификацию доказательств подлежит дифференциации в зависимости не только от вида судопроизводства, но и от объема полномочий соответствующего субъекта по участию в процессуальном доказывании.

Еще одна проблема заключается в том, что законодатель в ч. 2 ст. 303 УК РФ указал на фальсификацию доказательств по уголовному делу. Иными словами, возможность фальсифицировать доказательства возникает только с момента возбуждения уголовного дела. Однако первоначальная стадия уголовного судопроизводст-ва — возбуждение уголовного дела — включает этап проверки сообщений о престу-плениях, в ходе которой может быть сфабриковано наиболее значимое доказательство — протокол осмотра места происшествия, несущий иногда в себе 50 и более процентов доказательственной информации. Что же делать в таком случае?

Безусловно, действия лица необходимо квалифицировать как фальсификацию доказательств по уголовному делу, несмотря на то, что осмотр места происше-ствия может проводиться и до возбуждения уголовного дела, послужив основанием для его возбуждения. Выход из ситуации видится в изложении формулировки ч. 2 ст. 303 УК РФ в следующей редакции: фальсификация доказательств в уголовном судопроизводстве, которое согласно ст. 5 УПК РФ включает в себя досудебное (стадия возбуждения уголовного дела и предварительного следствия) и судебное рассмот-рение дела (судебные стадии). Такой подход позволит учесть особенности фальси-фикации доказательств.

Однако в указанной ситуации возникают следующие сложности. Состав лиц, участвующих в проверки сообщения о преступлении шире, чем состав лиц, осущест-вляющих производство по уголовному делу. На данном этапе свою деятельность осуществляют сотрудники различных подразделений: криминальной милиции и ми-лиции общественной безопасности; федеральной службы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ; федеральной службы безопасности и т.д. В частности это лица, занимающиеся оперативно-розыскной деятельностью – например оперуполномоченные. Согласно УПК РФ указанные лица вправе прини-мать заявление о преступлениях и проводить первичную проверку по сообщениям о преступлениях, полученных из иных источников, проводить по ним неотложные следственные действия, а именно тот самый «фундаментальный» осмотр места происшествия.

Рассмотрим следующую ситуацию. Прокуратурой Семикаракорского района Ростовской области было возбуждено уголовное дело в отношении оперуполномо-ченного К. по ст. 292 УК РФ – служебный подлог. Предварительным следствием ус-тановлено, что К. работая оперуполномоченным отделения уголовного розыска, яв-ляясь должностным лицом органов внутренних дел, исполняя свои должностные обязанности, проводил сбор первичного материала, по факту хищения имущества М. К., имея умысел на внесение в официальные документы заведомо ложных све-дений и действуя из иной личной заинтересованности, выразившейся в повышении личных показателей раскрываемости преступлений, самостоятельно составил про-токол принятия устного заявления о преступлении от имени М, выполнив от его же имени подписи в бланке заявления, являющегося официальным документом, а так-же составил объяснение от имени М., указав в бланке заявления и объяснении за-ведомо ложные сведения о краже у М. сотового телефона в баре, приобщив данные документы к материалу проверки, зарегистрированному в книге учета сообщений о преступлениях. В дальнейшем протокол принятия устного заявления послужил по-водом для возбуждения уголовного дела в отношении гражданина С. по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, производство по которому впоследствии было прекращено по осно-ванию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ – за отсутствием события преступ-ления.

Интересным является то, что протокол принятия устного заявления о преступ-лении в соответствии со ст. 74 УПК РФ является доказательством по уголовному делу и относиться по смыслу ч. 2 ст. 74 УПК РФ к иным документам. То есть, факти-чески в указанном случае К. внес в официальный документ (протокол принятия уст-ного заявления о преступлении ) заведомо ложные сведения, чем совершил служебный подлог, и одновременно совершил фальсификацию доказательства по уго-ловному делу. В результате преступных действий К. в отношении С. осуществлялось незаконное уголовное преследование. По степени общественной опасности такие действия должны быть квалифицированны по ч. 2 ст. 303 УК РФ, однако оперуполномоченный не является субъектом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 УК РФ, и свои преступные действия он осуществил в рамках проверки сообщения о преступлении.

Еще сложнее обстоит дело с квалификацией действий должностного лица при фальсификации протокола осмотра места происшествия в целях принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела. Например, лицо составляет протокол осмотра места происшествия и не отражает в нем реально имеющихся «следов» пре-ступной деятельности (скрывает либо уничтожает их). Он одновременно укрывает преступление и фальсифицирует доказательство. После того как будет выявлен данный факт, возможности закрепления, имевшихся ранее на месте происшествия следов будут утрачены. Лицо или лиц совершивших преступление, скорее всего, привлечь к уголовной ответственности будет невозможно, что относиться к тяжким последствиям в понимании ч. 3 ст. 303 УК РФ. Как быть в указанном случае? Квалификация действий должностного лица по ст. 292 УК РФ будет неоправданной, как не соответствующая степени общественной опасности совершенного преступного дея-ния. Есть возможность привлечь такое должностное лицо по ч. 3 ст. 285 УК РФ, которая имеет больший карательный потенциал по сравнению с ч. 3 ст. 303 УК РФ, однако указанная статья не отражает юридической природы содеянного.

Очевидно, что фальсификация в рамках первичной проверки или при произ-водстве по уголовному делу может иметь одинаковые по степени тяжести последствия (например, избежание преступником наказания), однако в первом случае деяние будет квалифицировано как злоупотребление должностными полномочиями (квали-фикация по ст. 292 УК РФ даже не рассматривается), во втором случае квалифици-рованно как фальсификация доказательств по уголовному делу с возможностью максимального наказания в виде лишения свободы на срок до 7 лет.

В двух совершенно одинаковых случаях с точки зрения своей юридической природы совершенно разные варианты разрешения сложившейся ситуации. Такое положение вещей в очередной раз указывает на то, что в настоящее время существует необходимость в новом взгляде на фальсификацию доказательств.

Сложным на практике представляется вопрос о квалификации действий должностного лица по ч. 2 ст. 303 УК РФ, если подделанное им доказательство фактически не содержит ложных сведений. Рассмотрим основные возможные ситуации.

Первая ситуация. Следователь фальсифицирует протокол допроса свидетеля, искажая его истинное содержание — дополняет его сведениями, уличающими обвиняемого в совершении преступления. Безусловно, такие действия должны расцениваться как фальсификация доказательств.

Вторая ситуация. Свидетель по уголовному делу сообщает следователю по телефону о ранее не известных последнему обстоятельствах. В силу определенных причин возможность допросить свидетеля в надлежащем порядке у следователя отсутствует. Он составляет протокол дополнительного допроса свидетеля, вносит в него сведения абсолютно достоверного характера, не влияющие на существо дела, и подписывает протокол от имени допрошенного. Как следует рассматривать такие действия? В материалах дела появилось новое «доказательство», основанное на реальных фактах, но изготовленное следователем самостоятельно. В этом случае происходит смешение двух составов — фальсификации доказательств и служебного подлога. На взгляд автора, действия следователя тем не менее образуют фальси-фикацию доказательств, так как происходит подмена подлинного доказательства мнимым, хотя и достоверным по отношению к реальным фактам.

Третья ситуация. Следователем производится следственное действие — осмотр предметов (к примеру, орудия преступления). Согласно УПК РФ при этом обя-зательно участие двух понятых. Однако следователем приглашен лишь один поня-той. Осмотр выполнен надлежащим образом, без искажения объективных данных, по его окончании составляется протокол, который подписывается приглашенным понятым. Затем следователь самостоятельно расписывается за второго понятого. Налицо нарушение процессуальной формы закрепления доказательственной информации. При обнаружении указанного факта составленный протокол должен быть признан недопустимым доказательством. Наличествуют ли в указанном случае при-знаки состава фальсификации доказательств?

Учитывая общественную опасность таких действий, сферу, в которой они со-вершаются, а также возможные последствия (к примеру, оправдание лица, совершившего преступление), в описанной выше ситуации их также надлежит квалифицировать как фальсификацию доказательств, а не как служебный подлог.

Судебная практика не дает однозначного ответа на вопрос о том, какую юридическую оценку дать действиям соответствующего должностного лица. Например, при рассмотрении конкретного уголовного дела Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ разъяснила, что под фальсификацией доказательств, по смыслу ст. 303 УК РФ, следует понимать любое искажение сути, объема, внешне-го вида, веса и других характеристик доказательств (или хотя бы одного доказа-тельства), влияющее на полное и объективное рассмотрение дела .

Формулировка, предложенная Верховным Судом РФ, не устраняет всех сомнений, возникающих при квалификации действий лица по ч. 2 ст. 303 УК РФ. Так, если бы Верховный Суд РФ ограничился тем, что «любое искажение сути, объема, внешнего вида, веса и других характеристик доказательств является фальсификацией доказательств», то проблема была бы тем самым разрешена. Добавление к указанному предложению слов — «влияющее на полное и объективное рассмотрение дела» уже дает повод для различного понимания и применения данной реко-мендации в практической деятельности.

Что же получается? Если внесенные изменения не влияют на полноту и объективность рассмотрения дела, например, как в случае подделки подписи, то состава фальсификации нет? На взгляд автора, правильность последнего утверждения вызывает сомнения. При выявлении любого, даже незначительного изменения дока-зательства в соответствии со ст. 51 Конституции РФ признается недопустимым, т. е. не имеющим юридической силы, и исключается из доказательственной базы. Это в любом случае сказывается на полном и объективном рассмотрении дела (ведь указание на степень влияния отсутствует, что позволяет учитывать любые последствия «искусственного изменения» доказательств).

Таким образом, как подтверждает судебная практика, под фальсификацией доказательств следует понимать любое искажение сути, объема, содержания, веса и других характеристик доказательств, независимо от того, повлияло ли это на полное и объективное рассмотрение дела или нет. Только такой подход к трактовке фальсификации доказательств позволит достичь высшей ценности судопроизводства — четкого, бескомпромиссного соблюдения процессуальной формы при осуществлении доказывания.

Часть 3 ст. 303 УК РФ является своего рода продолжением ч. 2 данной нормы. Вместе с тем указанной позиции придерживаются не все авторы.

Формулировка ч. 3 ст. 303 УК РФ порождает вопрос о том, какое значение имеет признак наступления тяжких последствий. Является ли он квалифицирующим по отношению к деяниям, предусмотренным ч. 1 и 2 ст. 303 УК РФ, либо только по отношению к деянию, предусмотренному ч. 2 данной нормы?

Безусловно, использованная законодателем конструкция ч. 3 ст. 303 УК РФ не исключает возможности распространять признак «наступление тяжких последствий» и на гражданское судопроизводство. Так, А. С. Феофилатков считает, данный при-знак в равной степени применим и к фальсификации доказательств по гражданскому делу .

По мнению автора, данный вывод является неверным. При анализе формули-ровки диспозиции ч. 3 ст. 303 УК РФ, содержащей указание на фальсификацию доказательств по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении, и санкции ч. 3 ст. 303 УК РФ, которая является кумулятивной и предусматривает в качестве дополнительного наказания лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, можно придти к выводу о том, что субъектом данного преступления может быть только лицо, чья должность или профес-сиональная либо иная деятельность связана с участием в процессе доказывания, а это либо лицо, осуществляющее производство по уголовному делу, либо защитник.

Очевидно, что ст. 303 УК РФ, посвященная фальсификации доказательств, имеет существенные недостатки, негативно отражающиеся на качестве правопри-менительной деятельности. Предложенное в данной норме понятие фальсификации несовершенно и нуждается в дальнейшей переработке в целях установления соответствия между «буквой» уголовного закона с одной стороны, и практической дея-ельностью по осуществлению доказывания — с другой.

Прокурор надзорного отдела
управления по обеспечению участия
прокуроров в рассмотрении
уголовных дел судами